Пятница, 20.05.2022, 23:35





ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ

МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ФОНВИЗИН [8]
БАТЮШКОВ [7]
ЖУКОВСКИЙ [5]
ГРИБОЕДОВ [8]
ПУШКИН [55]
ЛЕРМОНТОВ [19]
ФЕТ [14]
КРЫЛОВ [5]
ГОГОЛЬ [139]
НЕКРАСОВ [2]
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН [5]
А.ОСТРОВСКИЙ [8]
Л.ТОЛСТОЙ [14]
ТУРГЕНЕВ [13]
ДОСТОЕВСКИЙ [9]
ЧЕХОВ [13]
БУНИН [30]
А.БЛОК [11]
ЕСЕНИН [10]
КУПРИН [15]
БУЛГАКОВ [35]
БРОДСКИЙ [17]
ПАСТЕРНАК [12]
АХМАТОВА [22]
ГУМИЛЕВ [16]
МАНДЕЛЬШТАМ [3]
ЦВЕТАЕВА [16]
ТВАРДОВСКИЙ [6]
ШОЛОХОВ [6]

Статистика

Форма входа


Главная » Файлы » ПЕРСОНАЛЬНЫЙ УГОЛОК ПИСАТЕЛЯ » ФЕТ

ЛЮБОВНАЯ ЛИРИКА ФЕТА
16.01.2013, 10:51

Любовная тема для Фета особенно значительна. Фет считал ее основной темой поэзии «Изящная симпатия, установленная в своей всепобедной привлекательности самою природою в целях сохранения видов, всегда останется зерном и центром, на который навивается всякая поэтическая нить». Между тем Тургенев, тонкий ценитель лирики Фета, писал ему «Все Ваши личные, лирические, любовные, особенно страстные стихотворения — слабее прочих точно Вы их сочинили, и предмета стихов вовсе не существовало».

Что собственно имеет в виду Тургенев? Видимо, то, что при тонком раскрытии душевных переживаний Фет не дает индивидуальных образов женщин; в противоположность, скажем, героиням Некрасова они лишены социально-бытовой и характерологической конкретности. Фет живописует чувства, переживания, но не тех, кто переживает. Однако это можно сказать не только о женщинах, но и о мужчинах, — прежде всего о лирическом «я» стихов Фета. Это очень обобщенное «я», почти не имеющее индивидуальных признаков. Мы можем сказать о субъекте стихов Фета, что это человек, страстно любящий природу и искусство, наблюдательный, умеющий находить красоту в обыденных проявлениях жизни и т. п., но дать более конкретную — психологическую, биографическую, социальную — характеристику его мы не можем.

Справедливо пишет Б. О. Корман, противопоставляя Фета Некрасову, у которого в фокусе стихов — лирический герой, резко определенный во всех отношениях «…,я" стихотворений Фета отнюдь не лирический герой у него нет ни внешней, биографической, ни внутренней определенности, позволяющей говорить о нем как об известной личности. Лирическое „я" Фета — это взгляд на мир, по существу отвлеченный от конкретной личности»; «… „я" у Фета <…> выступает как элемент известной ситуации или носитель настроения, но ситуация и настроение приобретают самостоятельное значение и непосредственно отнюдь не проясняют внутренний облик „я"».

В переписке Фета с Полонским интересно освещен вопрос об автобиографичности стихов каждого из них. Полонский писал Фету

«По твоим стихам невозможно написать твоей биографии или даже намекать на события из твоей жизни, как нельзя по трагедиям Шекспира понять — как он жил, как развивался и проч.

Увы!.. по моим стихам можно проследить всю жизнь мою. Даже те стихи, которые так тебе нравятся, — „Последний поцелуй", затем „Безумие горя", „Я читаю книгу песен" — факты, факты и факты — это смерть первой жены моей. Мне кажется, что не расцвети около твоего балкона в Воробьевке чудной лилии, мне бы и в голову не пришло написать „Зной, и всё в томительном покое". А не будь действительно занавешены окна в той комнате, где я у тебя спал, — может быть, не было бы и стихотворения, Тщетно сторою оконной…". Так внешнее меня возбуждает или вдохновляет, — ясно, что мой духовный внутренний мир далеко не играет такой первенствующей роли, как твой, озаренный радужными лучами идеального солнца».

Фет не согласился с таким мнением о его поэзии.

«Ты напрасно думаешь, что мои песенки приходят ниоткуда, — отвечает он Полонскому, — они такие же дары жизни, как и твои, с тою разницей, что впечатления ссыпаются в грудь мою наподобие того, как кулак-целовальник ссыпает в свой амбар и просо, и овес, и пшеницу, и рожь, и что хочешь. Принесут девки орехов, и те давай сюда, все держится до своего времени. Сорок лет тому назад я качался на качелях с девушкой, стоя на доске, и платье ее трещало от ветра, а через сорок лет она попала в стихотворение, и шуты гороховые упрекают меня, зачем я с Марьей Петровной качаюсь».

Фет имеет в виду рецензию известного реакционного пасквилянта В. Буренина на 4-й выпуск «Вечерних огней». По поводу стихотворения «На качелях», кончающегося строфой

Правда, это игра, и притом

Может выйти игра роковая,

Но и жизнью играть нам вдвоем —

Это счастье, моя дорогая!

— Буренин писал «Представьте себе 70-летнего старца и его „дорогую", „бросающих друг друга" на шаткой доске… Как не обеспокоиться за то, что их игра может действительно оказаться роковой и окончиться неблагополучно для разыгравшихся старичков!».

Однако то, что Полонский учуял в творческом методе Фета, не сводилось только к хронологическому разрыву между впечатлением и его поэтическим воплощением. Дело здесь прежде всего в отборе впечатлений, происходившем уже в стадии возникновения поэтического замысла, в устранении всего автобиографического и тем самым в обобщении переживаний.

Мы имеем крайне мало возможностей сличить первоначальное переживание Фета с его результатом в творчестве. В мемуарах Фет тщательно избегает говорить о чем-нибудь подобном и даже предупреждает читателя об этом в предисловии к мемуарам, задав вопрос «Не будут ли они последовательным раскрытием тайников, из которых появились мои стихотворения» — и ответив на этот вопрос цитатой из Огарева

А в том, что как-то чудно

Лежит в сердечной глубине, —

Высказываться трудно.

Только сопоставление разнородных фактов помогает иногда раскрыть исток стихотворения Фета. Приведу пример.

В 1844 г. 23-летний поэт возвращается — видимо, в очень мрачном состоянии духа — из-за границы, куда он ездил к своим немецким родственникам, в Россию. В своих воспоминаниях Фет рассказывает

«Из Штетина до Свинемюнде мы доехали на речном прусском пароходе под звуки весьма плохого оркестра, пилившего в угоду русским путешественникам варламовское „На заре ты ее не буди"».

Как всегда в мемуарах Фета, эпизод изложен сухо и бесстрастно, и не видно, чем он значителен, почему удержался в памяти и воспроизведен почти через полвека. Но в данном случае нетрудно догадаться о переживании, связавшемся для Фета с этим эпизодом романс Варламова «На заре ты ее не буди», получивший исключительно быстрое распространение по всей России, написан на слова стихотворения Фета, напечатанного в журнале лишь за два года до описанного случая. Надо думать, что звуки этого романса, услышанные на чужбине, не могли не возбудить в молодом поэте с жестоко раненным с детских лет самолюбием чувства удовлетворения и торжества.

Дело происходило в августе, а в сентябрьском номере журнала «Репертуар и пантеон» появился следующий сонет Фета

Рассказывал я много глупых снов,

На мой рассказ так грустно улыбались;

Многозначительно при звуках странных слов

Ее глаза в глаза мои вперялись.

И время шло. Я сердцем был готов

Поверить счастью. Скоро мы расстались, —

И я постиг у дальних берегов,

В чем наши чувства некогда встречались.

Так слышит узник бледный, присмирев,

Родной реки излучистый припев,

Пропетый вовсе чуждыми устами

Он звука не проронит, хоть не ждет

Спасенья, — но глубоко вздохнет,

Блеснув во мгле ожившими очами.

Воспоминание на чужбине об оставленной на родине любимой — это тема одного из стихотворений, написанных Фетом перед тем за границей («Я говорил при расставаньи…»). Теперь эта тема скрестилась с новой — с темой родного напева, услышанного на чужбине.

Родной реки излучистый припев,

Пропетый вовсе чуждыми устами —

только это отобрал Фет для стихотворения из своего переживания.

Прошло одиннадцать лет. Стихотворение, перепечатанное в сборнике, попало в руки Тургенева, редактировавшего новое собрание стихов Фета. Тургенев, вытравлявший из стихов Фета «неясности», потребовал изменения последних шести стихов. Любопытно, каким образом хочет Фет «прояснить» указанное место. Он возвращается к изначальному переживанию, связанному со стихотворением, и пытается описать его более конкретно. Вариант не был принят Тургеневым. Он действительно неудачен

Я сам в груди ревниво затаил

От зорких глаз невольный сердца пыл,

Когда, скользя вдоль по равнине водной,

Куда-то мчал нас шумный пароход

И, забавляя чуждый мне народ,

Плохой оркестр сыграл наш гимн народный.

Интересно, что и при этой неудачной попытке конкретизации внешней обстановки вызванное в памяти переживание снова взято лишь в плане «родного припева». На место своей песни Фет подставил «гимн народный». Личное он «ревниво затаил» и на этот раз.

Современники Фета, а за ними и позднейшие критики, часто говорили о нем как о певце усадебных радостей, дворянского приволья. Это мнение следует существенно ограничить — именно в силу того, что в поэзии Фета слишком мало социально-бытовой определенности. Конечно, в его стихах нередки сигналы связи лирического сюжета с помещичьим бытом. Таковы, скажем, местоимения или аналогичные по смыслу прилагательные, определяющие земельную собственность

…Какой архангел их крылом

Ко мне на нивы навевает?

…Уж кланяются нам обоим вдоль дороги

Чужие все хлеба.

…В твоем саду, в твоем пруде.

Средь георгин я шел твоих.

…Или этот, чуть заметный

В цветнике моем и днем…

Но серьезного значения для общего смысла стихотворений это не имеет. Тут еще надо провести грань между восприятием современников Фета и нашим восприятием в эпоху крепостного права и еще несколько позднее сад или пруд, цветник или балкон сами по себе воспринимались как атрибуты усадебного быта, дворянской эстетики. У нас, разумеется, такого рода ассоциаций не возникает.

В стихах Фета мы не ощущаем никакого «лирического героя», а послереволюционное литературоведение, как отмечено выше, показало, что его там и нет — по самому характеру творческого метода фетовской лирики. Между тем современники нередко «вчитывали» в лирические стихи Фета такого героя, и этим героем был помещик Шеншин — мракобес и стяжатель, известный своими шумливыми и запальчивыми публицистическими выступлениями. Этот «герой» до того уж не соответствовал лирическому «я» стихотворений Фета, что от этого и самые стихи казались комичными или жалкими.

Для нас Фет не заслонен Шеншиным. Между миром природы и красоты и лириком, вводящим в этот мир, для нас нет средостения. Поэтому нашим чувствам мир поэзии Фета гораздо более открыт, чем чувствам современников поэта.

Категория: ФЕТ | Добавил: admin | Теги: поэзия Фета, реферат про Фета, статьи о Фете, русская поэзия 19 века, Афанасий Фет, литературная критика, стихи Фета, изучение творчества А.Фета, Фет
Просмотров: 2059 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 5.0/1
ВИДЕОУРОКИ

ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА


Блок "Поделиться"


ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск


Copyright MyCorp © 2022 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0