Среда, 18.05.2022, 08:26





ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ

МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ПУШКИН [27]
ЛЕРМОНТОВ [49]
НЕКРАСОВ [26]
ТЮТЧЕВ [37]
ФЕТ [31]
КРЫЛОВ [3]
БЛОК [26]
ЕСЕНИН [41]
МАЯКОВСКИЙ [27]
БУНИН [29]
ЦВЕТАЕВА [13]
АХМАТОВА [23]
МАНДЕЛЬШТАМ [10]
ПАСТЕРНАК [9]
ТВАРДОВСКИЙ [2]
ВЫСОЦКИЙ [15]
ГУМИЛЕВ [14]
ЗАБОЛОЦКИЙ [14]
ПОЭТЫ ХIХ ВЕКА [14]
ПОЭТЫ ХХ ВЕКА [43]

Статистика

Форма входа


Главная » Статьи » АНАЛИЗ СТИХОТВОРЕНИЯ » ПУШКИН

Анализ стихотворения Пушкина «19 октября» по строфам

Среди всех высоких и прекрасных талантов, которыми столь щедро был наделен поэт, особо выделяется талант дружбы. Дар дружбы ему был дан редкий. «Для Пушкина дружба была священной потребностью», – писал П.А. Плетнев.

Русский религиозный философ и литератор С.Н. Булгаков отмечал: «Пушкину от природы, быть может, как печать его гения, дано было исключительное личное благородство. Прежде всего оно выражается в его способности к верной и бескорыстной дружбе: он был окружен друзьями в юности и до смерти, причем и сам он сохранял верность дружбе всю жизнь».

Особое место в душе поэта занимали друзья его юности – лицеисты; верность лицейскому братству он пронес через всю жизнь. Суть отношений лицеистов заключалась в том, что они – союз с правами уникальной духовной близости. Это даже не дружба в обычном смысле этого слова, а нечто высшее, во всяком случае иное, необычное явление невиданного ни до того, ни после этого типа связи.

Определяющим в неразрывной связи лицеистов стало творчество Пушкина. Пять стихотворений посвятил Пушкин лицейской годовщине: 1825, 1827, 1828, 1831, 1936 годов.

Дружба для Пушкина – спасительное чувство. И оно ему часто помогало в жизненных трудностях.

Стихотворение «19 октября» 1825 года написано в ссылке, в Михайловском. «Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная», – писал поэт. Займемся этой самой занимательной из наук.

1-я строфа

Пылай, камин, в моей пустынной келье...

Стихотворение начинается картиной природы, полно гармонирующей с настроением поэта:

Роняет лес багряный свой убор,
Сребрит мороз увянувшее поле,
Проглянет день как будто поневоле
И скроется за край окружных гор.

Для усиления выразительности этого описания используется инверсия.

Роняет лес...
Сребрит мороз...
Проглянет день...

Пушкин – первый русский поэт, который связь человека с миром природы сделал почти неразрывной. Проглянет день как будто поневоле... Как будто день тоже в ссылке, подневольный, и ему не очень-то хочется выполнять свою каждодневную функцию – проглядывать. День осенний короток; света, радости мало. В природе – то же, что и на душе поэта.

Сребрит мороз увянувшее поле. Поразительно емко слово увянувшее (поле). Возникает представление о поле с поникшей увядшей травой, подернутой серебристым инеем. Причастие увянувшее не только создает точный зрительный образ, но и придает пушкинскому описанию глубоко личный, грустный оттенок, после чего так естественны следующие строки о себе самом:

Пылай, камин, в моей пустынной келье;
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.

Обращения-повеления к камину (пылай), к вину (пролей похмелье) очень выразительны. С поэтом пока только эти неодушевленные предметы, которые могут скрасить грусть-тоску ссылки.

2-я строфа

Печален я: со мною друга нет...

Вторая строфа – «мотив невстречи», мрачное обращение на себя, на свое одиночество. Мы видим поэта в конце октября, когда «уж роща отряхает последние листы с нагих своих ветвей», когда промозгло и темно в михайловских рощах, когда и старому одиноко, а ему двадцать пять лет, и пятый год тянется ссылка, и конца ей не видно:

Печален я: со мною друга нет,
С кем долгую запил бы я разлуку...

3-я строфа

Меня друзья сегодня именуют...

Я пью один... Это выражение употреблено во 2-й строфе и повторено в 3-й. Путем повтора поэт выделяет ключевое понятие – одиночества: «Я пью один»... Но когда он говорит в 3-й строфе:

Я пью один, и на брегах Невы
Меня друзья сегодня именуют...

то чувствуется уверенность поэта в друзьях, которые не изменили пленительной привычке встречаться в день Лицея.

Неизвестным остается только одно – все ли собрались. Именно поэтому дальше идет серия вопросов (семь в одной 3-й строфе!):

Но многие ль и там из вас пируют?
Еще кого не досчитались вы?
Кто изменил пленительной привычке?
Кого от вас увлек холодный свет?
Чей глас умолк на братской перекличке?
Кто не пришел? Кого меж вами нет?

Неопределенно адресованные вопросы выражают различные чувства поэта – догадки, сомнения, раздумья... Но он не чувствует себя оторванным, отчужденным от друзей. В центральных строфах происходит то, о чем поэт скажет позже в стихотворении «Осень» (1833):

И тут ко мне идет незримый рой гостей...

Друзья приходят к нему в воображении, окружают его, он с ними беседует, о них рассказывает. «19 октября» – это «пир воображения». А если это пир, то должны присутствовать заздравные тосты. Поэтому 4–8-е строфы – это череда заздравных тостов.

4-я строфа

Он не пришел, кудрявый наш певец...

Но первые слова – о тех, «кто не пришел, кого меж вами нет». 4-я строфа посвящена Николаю Корсакову:

Он не пришел, кудрявый наш певец,
С огнем в очах, с гитарой сладкогласной…

Корсаков Н.А. (1800–1820) – лицейский товарищ Пушкина, деятельный сотрудник и редактор лицейских журналов; был очень музыкален, прекрасно играл на гитаре, положил на музыку стихи Пушкина «О Делия драгая...» и «Вчера мне Маша приказала...». Умер от чахотки в Италии, написав себе эпитафию:

Прохожий, поспеши к стране родной своей.
Ах! Грустно умирать далеко от друзей.

5-я и 6-я строфы

О, волн и бурь любимое дитя!

Эти две строфы Пушкина обращены к лицейскому другу Федору Матюшкину:

Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя...

Еще в Лицее Матюшкин мечтал стать моряком. Окончив курс, определился гардемарином и совершил кругосветное плавание на корабле «Камчатка»; впоследствии, став военным моряком, проделал еще несколько кругосветных плаваний, обследовал берега Восточной Сибири, где один мыс был назван его именем. Под конец жизни Матюшкин был контр-адмиралом и сенатором.

Последнее свидание Матюшкина с поэтом состоялось на лицейской годовщине 1836 года у лицейского товарища Яковлева.

В феврале 1837 года Федор Матюшкин, будучи в Севастополе, получил страшное письмо из Петербурга. Вот его ответ лицейскому однокашнику Яковлеву: «Пушкин убит! Яковлев! Как это ты допустил? У какого подлеца поднялась на него рука? Яковлев, Яковлев! Как ты мог это допустить. Наш круг редеет...». Слово судьба встречается в стихотворении восемь раз, но первый раз оно употреблено поэтом в строфе о Ф.Матюшкине:

Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы...

Свою судьбу Пушкин тоже определяет этим словом. Вспомним:

Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе.

7-я строфа

Друзья мои, прекрасен наш союз!

В седьмой строфе Пушкин обращается ко всем своим друзьям с общим приветствием, приобретающим характер утверждения высокого братского союза друзей-единомышленников:

Друзья мои, прекрасен наш союз!

Эти слова были повторены поколениями лицеистов. Они высечены на гранитном пьедестале памятника Пушкину-лицеисту в лицейском саду. В обращении к друзьям – уверенность в том, что они пронесут братство и духовное родство через всю жизнь, несмотря на любую горечь судьбы.

Почему союз лицеистов неколебим? Потому что срастался он под сенью дружных муз, т.е. под покровом поэтического вдохновения, творчества. Лицейское братство было не только человеческим, но и поэтическим братством.

8-я строфа

Но горек был небратский их привет...

Эта строфа – возвращение к себе и прояснение себя:

Из края в край преследуем грозой,
Запутанный в сетях судьбы суровой...

Как будто судьба только то и делает, что все время расставляет сети, а он в них запутывается. Свою судьбу он определяет как суровую: ссылки, преследования (гоним, томим, зависим).

В своих вынужденных скитаниях по России Пушкин очень скучал без друзей, лицейских и литературных. На юге пробовал он сойтись с новыми людьми, но с одними было ему скучно, в других, как в Александре Раевском, он разочаровался. Обратим внимание на ключевые слова, которые говорят о том, с каким чувством предался поэт новой дружбе: с трепетом; приник ласкающей главой; с мольбой печальной и мятежной; с доверчивой надеждой... душой предался нежной. И как итог всей этой открытости и нежности: «Но горек был небратский их привет». То, что характеризовало дружбу лицеистов, – святое братство – дано здесь как отрицание – небратский привет.

9-я строфа

...Поэта дом опальный,
О Пущин мой, ты первый посетил...

Пущину, Горчакову, Дельвигу – отдельная строфа (с ними была встреча).

И ныне здесь, в забытой сей глуши,
В обители пустынных вьюг и хлада,
Мне сладкая готовилась отрада:
Троих из вас, друзей моей души,
Здесь обнял я.

В одной строфе встречаются эти два близких по значению слова. Отрада встретить в Михайловском троих друзей души. И услада – ибо Пущин своим приездом изгнанья день печальный превратил в день Лицея.

10-я строфа

Нам разный путь судьбой назначен строгой...

Своеобразные отношения со школьной скамьи установились у Пушкина с князем А.М. Горчаковым (1798–1883) – красивым, сильным, блестящим и холодным человеком, баловнем судьбы. В лицейском послании к Горчакову поэт дал своему товарищу характеристику, похожую на пророчество:

Мой милый друг, мы входим в новый свет;
Но там удел назначен нам не равный,
И розно наш оставим в жизни след.
Тебе рукой Фортуны своенравной
Указан путь и счастливый, и славный, –
Моя стезя печальна и темна...

Действительно, князь Горчаков стал выдающимся дипломатом. Окончив Лицей по первому разряду, с золотой медалью, Горчаков определился в коллегию иностранных дел, где быстро стал продвигаться по службе и впоследствии достиг должности министра иностранных дел.

В 1825 году, будучи в отпуске, он посетил своего дядю, псковского предводителя дворянства, и повидался с Пушкиным. «Мы встретились и расстались довольно холодно, по крайней мере с моей стороны», – писал Пушкин Вяземскому. Но, несмотря на это, он посвятил несколько строк и Горчакову:

Нам разный путь судьбой назначен строгой;
Ступая в жизнь, мы быстро разошлись:
Но невзначай проселочной дорогой
Мы встретились и братски обнялись.

Отметим и здесь слово братски.

11-я и 12-я строфы

О Дельвиг мой: твой голос пробудил
Сердечный жар...

Поэт для Пушкина – особый друг, он – брат по крови, по душе. Глубоко прочувственными строками откликнулся Пушкин на приезд Дельвига весной 1825 года в Михайловское:

…твой голос пробудил
Сердечный жар, так долго усыпленный,
И бодро я судьбу благословил.

Эта встреча вернула поэта к жизни, к действию, к творчеству. Великодушный и независтливый, Пушкин укоряет себя и восхищается другом:

Но я любил уже рукоплесканья,
Ты, гордый, пел для муз и для души...

Воспоминания о двух товарищах-поэтах – Дельвиге и Кюхельбекере – дают возможность Пушкину выразить мысль о сущности прекрасного:

Служенье муз не терпит суеты;
Прекрасное должно быть величаво.

13-я и 14-я строфы

Мой брат родной по музе, по судьбам...

Скажи, Вильгельм, не то ль и с ними было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?

Вопрос этот появляется в конце 13-й строфы. Он создает ощущение присутствия друга, как будто Вильгельм рядом и сразу ответит на этот вопрос. В михайловской ссылке Пушкин с нетерпением ждал приезда друга, с которым было связано так много юношеских воспоминаний, но они встретятся случайно только в 1827 году, когда ссыльного декабриста Кюхельбекера перевозили из одной крепости в другую. Это было их последнее свидание.

15-я строфа

Промчится год, и с вами снова я...

В награду за подвиг любви к друзьям поэту дается два дара. Первый дар – дар предвидения: «Промчится год, и я являюсь к вам!»... (В сентябре 1826 года (даже меньше, чем через год!) Пушкин был освобожден из ссылки.)

И сразу же меняется строй повествования. Сразу – обилие восклицательных интонаций, восторг, упоение. И мы с вами тоже начинаем верить в эту встречу.

16-я строфа

Наставникам, хранившим юность нашу...

Любимые наставники – Галич, Кошанский, Куницын – были люди и выдающиеся, и молодые. Исследовательница А.В. Тыркова-Вильямс справедливо замечает: «Все три профессора – Куницын, Кошанский, Галич – пережили поэта. Но ни один из них не оставил воспоминаний о нем. Они почтительно возились с немецкими и латинскими четырехстепенными поэтами, но не подумали записать, сохранить для будущих поколений память о том, как на их глазах кудрявый озорной мальчишка превратился в гениального поэта.

Зато царственно великодушный Пушкин отплатил им за все заботы величавой красотой стиха:

Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.

Не все профессора Лицея оставили большой след в духовном развитии Пушкина, но поэт ко всем без исключения обратил свои мудрые строки благодарности.

14–18-е строфы наполнены ликующей, радостной лексикой. Обилие восклицательных интонаций сочетается с повелительными формами глаголов: приди – оживи, пируйте, выпивайте, запомните, благослови, да здравствует и т.д., в которых звучат уверенность и воля.

Ссыльный Пушкин в рукописной редакции стихотворения «19 октября» написал из Михайловского:

Куницыну дань сердца и вина!
Он создал нас, он воспитал наш пламень,
Поставлен им краеугольный камень,
Им чистая лампада возжена...

Профессор нравственных и политических наук (задумаемся над этим удивительным учебным предметом!) Александр Петрович  Куницын, выступая перед лицеистами, говорил: «Люди, вступая в общество, желают свободы и благосостояния, а не рабства и нищеты; они предлагают свои силы в распоряжение общества, но с тем только, чтобы они обращены были на общую и, следовательно, на собственную пользу».

Мировоззрение Пушкина и его друзей-декабристов складывалось под большим влиянием Куницына.

В 1821 году Куницын был смещен с занимаемой им кафедры и даже отставлен от службы по министерству народного просвещения за изданную им книгу «Естественное право», в которой, по мнению правительства, изложено «весьма вредное, противоречащее истинам христианства и клонящееся к ниспровержению всех связей семейственных и государственных ученье».

Пушкин выразил свое негодование по поводу запрещения книги Куницына в «Послании к цензору» (1822), которое ходило в списках по рукам. Посылая 11 января 1835 года Куницыну свою книгу «История Пугачевского бунта», Пушкин написал в ней: «Александру Петровичу Куницыну от Автора в знак глубокого уважения и благодарности».

Пушкин на всю жизнь сохранил признательность Куницыну, и в последнем стихотворении, посвященном лицейской годовщине, он снова вспоминает речь Куницына:

Вы помните: когда возник Лицей,
Как царь для нас открыл чертог царицын.
И мы пришли. И встретил нас Куницын
Приветствием меж царственных гостей.

(Была пора..., 1836)

17-я строфа

Простим ему неправое гоненье...

Второй дар, который был дан Пушкину в награду за подвиг любви, – это дар прощения Александру I – гонителю:

Он человек! Им властвует мгновенье.
Он раб молвы, сомнений и страстей;
Простим ему неправое гоненье:
Он взял Париж, он основал Лицей.

Обратим внимание на эти два слова: Он человек! Вот это чисто человеческое измерение Александра более всего занимает теперь Пушкина. Пушкин как бы говорит, что все цари – глубоко несчастные люди. Они себе не принадлежат. Они думают, что там, внизу, рабы, но оказывается, что они сами – рабы молвы, сомнений и страстей. Нам остается их только пожалеть.

И уже не приходится удивляться, что в 1825 г. появляются немыслимые ранее у Пушкина слова: Простим ему неправое гоненье. Пушкин предлагает многое простить Александру I за то, что он взял Париж, он основал Лицей, как бы уравняв два этих события.

18-я строфа

Судьба глядит, мы вянем; дни бегут...

Эта строфа – прикосновение к тайне вечности. Пушкин говорит о смерти спокойно, как люди, близкие к природе. Постоянная дума о смерти не оставляет в сердце его горечи, не нарушает ясности его души:

Пируйте же, пока еще мы тут!
Увы, наш круг час от часу редеет;
Кто в гробе спит, кто дальный сиротеет;
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему...

Стихотворение «19 октября» 1825 года привело В.Г. Белинского в полный восторг. Он писал: «Пушкин не дает судьбе победы над собою; он вырывает у ней хоть часть отнятой у него отрады. Как истинный художник, он владел этим инстинктом истины, который указывал ему как на источник и горя, и утешения и заставлял его искать целения в той же существенности, где посетила его болезнь».

19-я строфа

Докучный гость и лишний, и чужой...

Это обращение к несчастному другу, который переживет всех и будет один праздновать день Лицея:

Судьба положила так: последним лицеистом пушкинского выпуска, которому пришлось в одиночестве отмечать годовщину Лицея, оказался А.М. Горчаков. Почему же он «несчастный друг»? Потому что лишний и чужой средь новых поколений – «докучный гость». В этой строфе поэт противопоставляет ему себя, одинокого изгнанника, но на воображаемом пире друзей (которые сегодня уж точно его именуют на брегах Невы!). Пушкин, оказывается, сегодня счастлив, так как провел день «без горя и забот». Вот он каким вышел из стихотворения – счастливым! А начало было грустным – «Я пью один...». И это ощущение счастья дали ему друзья.

«19 октября» – это стихотворение о победе воображения. Воображение поэта торжествует над явью!

Категория: ПУШКИН | Добавил: admin (12.05.2012)
Просмотров: 25090 | Теги: рифма, литота, стиховедческий анализ, целостный анализ стихотворения, анализ стихотворения, метафора, сравнение, стихотворный размер | Рейтинг: 5.0/4
ВИДЕОУРОКИ

ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА


Блок "Поделиться"


ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск


Copyright MyCorp © 2022 
Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0