Суббота, 10.12.2016, 15:46

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ЛОМОНОСОВ [21]
ПУШКИН [37]
ПУШКИН И 113 ЖЕНЩИН ПОЭТА [80]
ФОНВИЗИН [24]
ФОНВИЗИН. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [8]
КРЫЛОВ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [6]
ГРИБОЕДОВ [11]
ЛЕРМОНТОВ [74]
ЛЕРМОНТОВ. ОДИН МЕЖ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ [131]
НАШ ГОГОЛЬ [23]
ГОГОЛЬ [0]
КАРАМЗИН [9]
ГОНЧАРОВ [17]
АКСАКОВ [16]
ТЮТЧЕВ: ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК И КАМЕРГЕР [37]
ИВАН НИКИТИН [7]
НЕКРАСОВ [9]
ЛЕВ ТОЛСТОЙ [32]
Л.Н.ТОЛСТОЙ. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [16]
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН [6]
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ [21]
ДОСТОЕВСКИЙ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [7]
ЖИЗНЬ ДОСТОЕВСКОГО. СКВОЗЬ СУМРАК БЕЛЫХ НОЧЕЙ [46]
ТУРГЕНЕВ [29]
АЛЕКСАНДР ОСТРОВСКИЙ [20]
КУПРИН [16]
ИВАН БУНИН [19]
КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ [122]
АЛЕКСЕЙ КОЛЬЦОВ [8]
ЕСЕНИН [28]
ЛИКИ ЕСЕНИНА. ОТ ХЕРУВИМА ДО ХУЛИГАНА [2]
ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ [25]
МАРИНА ЦВЕТАЕВА [28]
ГИБЕЛЬ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ [6]
ШОЛОХОВ [30]
АЛЕКСАНДР ТВАРДОВСКИЙ [12]
МИХАИЛ БУЛГАКОВ [33]
ЗОЩЕНКО [42]
АЛЕКСАНДР СОЛЖЕНИЦЫН [16]
БРОДСКИЙ: РУССКИЙ ПОЭТ [31]
ВЫСОЦКИЙ. НАД ПРОПАСТЬЮ [37]
ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО. LOVE STORY [40]
ДАНТЕ [22]
ФРАНСУА РАБЛЕ [9]
ШЕКСПИР [15]
ФРИДРИХ ШИЛЛЕР [6]
БАЙРОН [9]
ДЖОНАТАН СВИФТ [7]
СЕРВАНТЕС [6]
БАЛЬЗАК БЕЗ МАСКИ [173]
АНДЕРСЕН. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [8]
БРАТЬЯ ГРИММ [28]
АГАТА КРИСТИ. АНГЛИЙСКАЯ ТАЙНА [12]
СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ [33]
ФРИДРИХ ШИЛЛЕР [24]
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС [11]
СТЕНДАЛЬ И ЕГО ВРЕМЯ [23]
ФЛОБЕР [21]
БОДЛЕР [21]
АРТЮР РЕМБО [28]
УИЛЬЯМ ТЕККЕРЕЙ [9]
ЖОРЖ САНД [12]
ГЕНРИК ИБСЕН [6]
МОЛЬЕР [7]
АДАМ МИЦКЕВИЧ [6]
ДЖОН МИЛЬТОН [7]
ЛЕССИНГ [7]
БОМАРШЕ [7]

Статистика

Форма входа


Главная » Файлы » СТРАНИЦЫ МОНОГРАФИЙ О ПИСАТЕЛЯХ И ПОЭТАХ » ШОЛОХОВ

Часть третья «Дело Шолохова». ГЛАВА X
05.01.2016, 14:16

На второй день после начала войны Михаил, полковой комиссар запаса, послал в Москву телеграмму с просьбой зачислить в фонд обороны Сталинскую премию, врученную ему весной, и заявил о готовности в любой момент стать в ряды Красной армии. Его откомандировали в распоряжение Совинформбюро. В августе 1941 года он выехал на смоленское направление Западного фронта в качестве военного корреспондента «Правды» и «Красной звезды».

…Шолохов, Фадеев и Евгений Петров, соавтор покойного Ильфа, возвращались лесом из расположения части, где участвовали в допросе пленных немцев. Было уже темно. Они шли гуськом вслед за провожатым, по пояс в белом болотном тумане. Михаил вспоминал немцев, как они брели к блиндажу, нехотя переставляя ноги, обутые в короткие, измазанные желтой глиной сапоги. Один из них — пожилой, со впалыми щеками, густо заросшими каштановой щетиной, шел с выражением покорности судьбе на лице, но, поравнявшись с ними, одетыми в офицерскую форму, вдруг сверкнул на них волчьим взглядом исподлобья и тут же отвернулся, делая вид, что поправляет подвешенную к поясу каску.

— Ты видел, как он посмотрел? — зашептал Михаилу Фадеев. — Помнишь то место у Толстого, когда затравили волка, связали его, вставили палку в зубы и приторочили к седлу? Он так же смотрел, «дико и в то же время просто».

Фадеев на войне сильно изменился, словно с него пластами отваливалась вся та дрянь, что наросла на него в РАППе. Неслучайно лучший свой роман, «Молодая гвардия», он напишет во время войны.

Плененные немцы удивили Михаила тем, что в их поведении и словах сквозила какая-то искренняя обида. Они вели себя, словно были цивилизованные, едущие по своей надобности в Москву люди, попавшие в лапы разбойников с большой дороги. Глядя на их хорошие манеры, испуганно-вежливые улыбки, сдержанные жесты, можно было подумать, что это действительно так, что они жертвы обстоятельств, заложники большой политики, кабы не помнил Михаил фашистскую демонстрацию в Тиргартене, озверевшие морды штурмовиков в пикетах вокруг кинотеатра, кабы не видел в одной деревне труп одиннадцатилетней девочки, изнасилованной немцами, а в другом месте, в овраге — восемь крупно порубленных, как на схеме в мясной лавке, тел красноармейцев и аккуратную стопку их пилоток, сложенных одна на другую… Хищные латиняне, вскормленные молоком волчицы…

— Стой, кто идет? — послышалось из тумана.

Провожатый сказал пароль, и часовой пропустил их. Простились с провожатым, нашли свой шалашик, покурили перед сном, пряча огоньки папирос в ладонях, а потом, расстегнув пояса, полезли на четвереньках внутрь, в остро пахнущую хвойной сыростью тьму. Захрустел лапник, зашелестели плащ-палатки. Несколько минут устраивались, ворочались, кашляли. Потом наступила тишина. Первым ее нарушил Фадеев.

— Ну, как тебе информация? — вполголоса спросил он у Михаила.

— Снаряжение у них неплохое, ничего не скажешь, — так же тихо отозвался Шолохов.

— Главное у них — танки, правда? — зашептал технократ Петров.

— Только не те их снаряжают! — воскликнул Михаил.

— Ты о чем? — спросил Фадеев.

— Пленных видел?

— Ну?

— За что им сражаться? За «жизненное пространство на Востоке»? Они столько уже этого пространства захватили в Европе, хоть задницей ешь. Высокие материи, идейность? Нет у них этого ничего. Надрессированные машины… А столкнутся с настоящей войной, получат по зубам, и просыпается у них из всего человеческого только одно — желание жить. Это не отберешь ни у кого… Только зачем же до этого доходить через войну? Как это сегодня сказал их лейтенант: «Душу в сейф — и ключ в карман до конца войны»…

— Да-а, а без души не повоюешь…

— Как говорил атаман Платов в одном своем приказе? «Мы должны показать врагам, что помышляем не о жизни, но о чести и славе России». А один казак, Ермолай Гаврилов, писал Платову: «В каких-то басурманских бумагах писано, что дивится хранц, как мы, мужики простые в кафтанах долгополых, завсегда им ребра пересчитываем. Ан невдомек тому французу, что он дерется за звездочку, за золото, да за Бову Королевича, а мы деремся за дом, за детей, за широку да за длинну землю русскую». Этим тоже — невдомек…

Подойдя летом 1942 года к Дону, немцы стали методично бомбить Вешенскую, пользуясь при заходах на цель двумя ориентирами — синим куполом церкви и высокой мансардой шолоховского дома. Они отлично знали, чей это дом, и поэтому особенно старались попасть в него. Может быть, среди них были те, кто так охотно раскупал «Тихий Дон» в 1930 году…

Михаил, приехавший домой на побывку после аварии самолета под Куйбышевом, в котором он летел, и лечения в слободе Николаевка, слишком поздно понял, что асы люфтваффе охотятся на него и его близких. Он думал, что его курень — всего лишь одна из обычных целей в Вешенской, не более того. Домашним советовал выходить, как и он, во время бомбежки из дома и ложиться в траву.

8 июля немецкий летчик, сделав круг над Вешенской, закричал: «Хоп! Хоп! Хоп»! — и поднял большой палец вверх: его бомба точно легла во двор шолоховского дома, снеся половину строения. Над взметнувшимся в небо столбом черного дыма взлетели, кружась белым смерчем, тысячи листков — рукописи «Тихого Дона» и «Поднятой целины». Гибель русских богов! В 34-м году книги Шолохова жгли на площадях немецких городов, а теперь герои люфтваффе, добравшись до его логова, уничтожали их черновики! Воистину беспримерна сила германского оружия! Такая судьба ждет всю их варварскую страну! Радость светлоглазого немецкого аса, воспитанного, доброжелательного молодого человека, в жизни своей не зарезавшего и курицы, была бы, безусловно, еще большей, если бы он знал, что убил семидесятилетнюю мать самого «герр Шолохофф».

* * *

В 1943 году Михаил был на Западном фронте. Летчик Петр Лебеденко получил задание разыскать его на передовой, в районе села Гроховцы. Он нашел Шолохова в окопчике, вырытом впереди основной траншеи, с двумя солдатами — пожилым и молодым. Пожилой, кряжистый, с густыми рыжими усами, какие были у фельдфебелей старой армии, сидел рядом с Михаилом на снарядном ящике, а молодой, тоже крепко сбитый, плечистый, с белыми бровями, стоял, опершись на ствол противотанкового ружья.

— На войне как повезет, — окая, тихо говорил старший. — Мы с Минькой — сын это мой — воюем уже четыреста шешнадцать ден, и ни царапины… А другой, гляди, и пульнуть-то по фрицам не успел — и уже готов. Вон оно как… Судьба. А ты кто же будешь-то? Партейный инструктор? — поинтересовался он у Шолохова.

— Да, что-то вроде этого, — сказал Михаил.

Усатый, пошарив по карманам, спросил у него:

— Газетки на пару закруток не найдется?

— Нет, я трубку курю, — развел руками Шолохов. — Могу табачку.

— Да табачок-то есть, — вздохнул солдат. — С бумагой на передовой закавыка.

Минька полез за пазуху, достал небольшую книжку и протянул отцу:

— Возьмите, батя. Бумага тут как газетная. Хороша.

Он взял книжку, сердито взглянул на сына:

— Ошалел ты, что ль? Такую книжку — на закурки! Соображать надо, однако. Это все равно что от патронов прикуривать. Такая книжка — оружие!

— Прочитали ведь, — виновато сказал парень. — Два раза…

— Два ра-аза! Учишь вас, учишь… Ты бы мне еще «Тихий Дон» принес на самокрутки! — Пожилой разгладил мозолистой рукой книжку, протянул, не выпуская из рук, Шолохову. — Читал? «Наука ненависти»! Это, милый, такая наука, что без нее нашему брату никак нельзя. Ну никак, понимаешь? И писал эту книжку не простой человек… все знает, однако. Душа у него солдатская, понимаешь? Он по окопам, вот как ты, запросто. Приходит, садится, говорит: «Покурим, братцы? У кого покрепче?» Звание у него, слышь, полковник, а он… Эх, тебе, милый, не понять. Большой он человек, потому и простой… Кто с ним один раз потолкует, век помнить будет. Душа-а… Это я тебе точно говорю.

Михаил заговорщицки подмигнул летчику: молчи, мол.

— А ты что, толковал с ним? — поинтересовался он у пожилого.

— Да вот как с тобой! — Солдат покосился на сына, придвинулся ближе к Шолохову. — Вот так и сидели — рядом. Спроси кого хошь. Говорю ему: приезжай, слышь, к нам в Сибирь. Что за река такая Дон, я не видал, врать не буду. Только Енисей наш — громада! Это, брат, море! А тайга? Напиши, говорю, про наш Енисей, про тайгу нашу матушку. Мы хоть и не казаки, а тоже антиресные люди. Фамилия наша с Митькой, к примеру, — Ермаковы. Говорят, наш род от самого Ермака пошел, покорителя Сибири! И жизнь нас тоже корежила и ломала, а мы не гнулись. Роман получится — ахнут люди. Он, слышь, мне вдарил по плечу — вот по этому — и говорит: «Приеду! Вот войну — побоку, и сразу в Сибирь. Напишу о вас, — говорит, — роман!»

Его прервал грохот с немецких позиций. Там, коротко сверкая, подымая над лесом пыль, ударили пушки — раз, другой, третий. Снаряды с тяжелым свистом прошли низко, над самой головой. Дрогнула земля, уши заложило от разрывов. С левого фланга заговорили минометы. Потом снова ударила артиллерия. Оглушительно шарахнуло в десятке шагов, со страшной силой полетели в окоп комья земли, Миньку швырнуло в сторону. Едко завоняло тротилом. Минька поднялся и, слегка побледнев, спросил у отца:

— Началось, что ль?

Пожилой, стряхивая землю с плеч, кивнул.

— Пожалуй, — и, взглянув на Шолохова и Лебеденко, добавил: — Вам бы убраться, однако, пока не поздно. Вы вон и без касок. А ты, Минька, приготовься.

Больше он не обращал на них никакого внимания. Перекрестившись, не спеша надел облупленную каску, застегнул верхнюю пуговку гимнастерки, поправил висящие на поясе гранаты, подтянул голенища кирзовых сапог. Щелкнул затвором винтовки, с хрустом вогнал в нее обойму. Потом вытащил из кармана тряпицу, протер ею мушку, сложил аккуратно и спрятал обратно. Вбивая носки сапог в землю, расставил поудобней ноги, расслабленно, как боксер перед боем, пошевелил плечами. Внимательно покосился на Миньку. Тот пристраивал на бруствере ПТР, водил длинным дулом.

— Ты, Минька, башку зря не высовывай, что ль, оторвет! — негромко проговорил отец. — Гранаты где? Диск запасной достань. Пушку свою в сторону отложи — танки сейчас не пойдут.

Шолохов не отрываясь смотрел на него, словно пытаясь навсегда оставить в своей памяти. А Ермаков, привычно вдавив приклад в плечо, спокойно глядел, прищурившись, на залитый кровью заходящего солнца запад, где грохотало и сверкало по всей линии окопов и поднимались уже от них, как из преисподней, густые, черные, зловеще окрашенные багрянцем цепи.

Категория: ШОЛОХОВ | Добавил: admin | Теги: монография о Шолохове, русский писатель Шолохов, нобелевский лауреат Михаил Шолохов, Биография Шолохова, книга о Шолохове
Просмотров: 106 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0