Пятница, 09.12.2016, 10:46

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ЛОМОНОСОВ [21]
ПУШКИН [37]
ПУШКИН И 113 ЖЕНЩИН ПОЭТА [80]
ФОНВИЗИН [24]
ФОНВИЗИН. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [8]
КРЫЛОВ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [6]
ГРИБОЕДОВ [11]
ЛЕРМОНТОВ [74]
ЛЕРМОНТОВ. ОДИН МЕЖ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ [131]
НАШ ГОГОЛЬ [23]
ГОГОЛЬ [0]
КАРАМЗИН [9]
ГОНЧАРОВ [17]
АКСАКОВ [16]
ТЮТЧЕВ: ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК И КАМЕРГЕР [37]
ИВАН НИКИТИН [7]
НЕКРАСОВ [9]
ЛЕВ ТОЛСТОЙ [32]
Л.Н.ТОЛСТОЙ. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [16]
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН [6]
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ [21]
ДОСТОЕВСКИЙ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [7]
ЖИЗНЬ ДОСТОЕВСКОГО. СКВОЗЬ СУМРАК БЕЛЫХ НОЧЕЙ [46]
ТУРГЕНЕВ [29]
АЛЕКСАНДР ОСТРОВСКИЙ [20]
КУПРИН [16]
ИВАН БУНИН [19]
КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ [122]
АЛЕКСЕЙ КОЛЬЦОВ [8]
ЕСЕНИН [28]
ЛИКИ ЕСЕНИНА. ОТ ХЕРУВИМА ДО ХУЛИГАНА [2]
ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ [25]
МАРИНА ЦВЕТАЕВА [28]
ГИБЕЛЬ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ [6]
ШОЛОХОВ [30]
АЛЕКСАНДР ТВАРДОВСКИЙ [12]
МИХАИЛ БУЛГАКОВ [33]
ЗОЩЕНКО [42]
АЛЕКСАНДР СОЛЖЕНИЦЫН [16]
БРОДСКИЙ: РУССКИЙ ПОЭТ [31]
ВЫСОЦКИЙ. НАД ПРОПАСТЬЮ [37]
ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО. LOVE STORY [40]
ДАНТЕ [22]
ФРАНСУА РАБЛЕ [9]
ШЕКСПИР [15]
ФРИДРИХ ШИЛЛЕР [6]
БАЙРОН [9]
ДЖОНАТАН СВИФТ [7]
СЕРВАНТЕС [6]
БАЛЬЗАК БЕЗ МАСКИ [173]
АНДЕРСЕН. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [8]
БРАТЬЯ ГРИММ [28]
АГАТА КРИСТИ. АНГЛИЙСКАЯ ТАЙНА [12]
СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ [33]
ФРИДРИХ ШИЛЛЕР [24]
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС [11]
СТЕНДАЛЬ И ЕГО ВРЕМЯ [23]
ФЛОБЕР [21]
БОДЛЕР [21]
АРТЮР РЕМБО [28]
УИЛЬЯМ ТЕККЕРЕЙ [9]
ЖОРЖ САНД [12]
ГЕНРИК ИБСЕН [6]
МОЛЬЕР [7]
АДАМ МИЦКЕВИЧ [6]
ДЖОН МИЛЬТОН [7]
ЛЕССИНГ [7]
БОМАРШЕ [7]

Статистика

Форма входа


Главная » Файлы » СТРАНИЦЫ МОНОГРАФИЙ О ПИСАТЕЛЯХ И ПОЭТАХ » АРТЮР РЕМБО

С КОММУНАРАМИ
17.01.2016, 15:31

Рембо и Верлен остановились в гостинице «Гранд-отель» — заведении на пятьдесят комнат, расположенном на стыке улиц Прогресса, Крестовых походов и площади Наций, напротив Северного вокзала. Гостиницу эту выбрал Верлен, который уже останавливался в ней с матерью в августе 1867 года, когда посетил Виктора Гюго, жившего в Брюсселе на улице Баррикад.

Друзья чувствовали себя хорошо и не видели ничего такого, что могло бы помешать их счастью.

В день их прихода в Брюссель Верлен привёл Рембо к коммунарам, оказавшимся в изгнании после 1870 и 1871 годов, когда была разгромлена Парижская коммуна.

В течение нескольких десятилетий, а именно со времени своего основания в 1830 году, Бельгия пользовалась репутацией страны свободы, равенства, безопасности и социального мира. Её Конституция от 7 февраля 1831 года провозглашала, помимо прав личности, свободу совести, вероисповедания, печати, собраний и объединений, петиций и образования без каких-либо ограничений. И это во многом объясняет тот факт, почему люди, испытывавшие у себя на родине политические или финансовые трудности, охотно искали убежища в Бельгии.

В 1845 году Карл Маркс, высланный из Парижа за публикацию в периодике бунтарских статей, приехал в Брюссель, где вскоре к нему присоединился его сообщник Фридрих Энгельс. После государственного переворота во Франции 2 декабря 1851 года туда же эмигрировал Виктор Гюго, открыто выступивший против Луи Наполеона Бонапарта.

Не прошло и недели, как его примеру последовал Александр Дюма вместе со своим секретарём Ноэлем Парфе. Автор «Госпожи Монсоро» к тому времени был по уши в долгах, и за ним гналась стая кредиторов. То же случилось с Бодлером и издателем его «Цветов зла» Огюстом Пуле-Маласси, который, обанкротившись, просидел полгода в тюрьме Клиши, после чего выбрал местом жительства Бельгию.

В столице Бельгии и её ближайших окрестностях проживало более двух тысяч коммунаров. Многие из них жили там без паспортов и под фальшивыми именами. Существовали они в основном за счёт работы в мастерских Брюсселя и девяти его предместий: Схарбек, Синт-Йоссетен-Ноде, Эттербек, Сен-Жиль, Андерлехт, Кукелберг, Моленбек-Сайнт-Еан, Лакен и Икселес, где Пуле-Маласси жил с 1863 по 1869 год и где в 1867 году опубликовал под названием «Подруги» сборник эротических стихотворений Верлена, спрятавшегося за псевдоним Пабло де Эрланьес. Отпечатанный всего в шестидесяти экземплярах, сборник был арестован на границе французскими таможенниками.

Жившие в Брюселе коммунары делились на два лагеря. К одному принадлежали те, кто навсегда отказался от революционных идей. Ко второму — те, кто продолжал в них верить, например Жорж Кавалье, прозванный за свою непривлекательную внешность Деревянной Трубкой.

Жорж Кавалье, получивший в Политехническом институте и Горной школе образование инженера, в 1867–1868 годах сотрудничал с Жюлем Валлесом в парижском литературно-политическом журнале «Улица», потом работал в газете «Народ», а в 1870 году был сотрудником республиканца Леона Гамбетты. Осуждённый на десятилетнее изгнание, Кавалье зарабатывал на жизнь частными уроками математики.

Ещё одним коммунаром, которого Верлен хорошо знал и теперь встретил в Брюсселе, был Бенжамен Гастино, бывший сотрудник «Голоса народа» Жозефа Прудона, бывшего директора библиотеки Мазарини в Париже. Гастино был заочно приговорён к высылке. Он редактировал издание текстов Мирабо и Вольтера, был автором путевых заметок, пьес для театра, а также «Гениев свободы», выпущенных в Брюсселе в 1865 году издателями «Отверженных» и наделавших много шума.

Этот второй лагерь коммунаров, лагерь неисправимых, продолжал распространять свои убеждения через политические и сатирические газеты, такие, как «Дубина» или «Бомба». Последняя, по объявлению её издателей, «взрывалась каждую субботу».

Встречались коммунары обычно в некоторых из многочисленных брюссельских пивных, где потоками текло пиво превосходных бельгийских сортов, которые, впрочем, были непривычны для иностранцев. Они порой затруднялись с выбором между горьким фаро, светлым, сладковатым и хмельным лувенским, крепким эйцетом, горьким ламбиком и пенным национальным, похожим на мюнхенское.

Чаще всего коммунаров видели в таверне «Святой Иоанн» на одноимённой улице, в «Большой Богемской пивной» на улице Эквийе, в «Доме пивоваров» на Гран-Пляс или «У Лисёнка» на улице Колежьяль. Последнее заведение держала вдова Линтерманс, личность весьма оригинальная и хорошо знакомая ночным завсегдатаям. Можно было их встретить и в «Таверне Вильгельма» на Музейной площади, где подавали английское пиво, или в кафе «Орлож» на авеню Марни, у бульвара Регента и Намюрских ворот, в квартале, который был у них особенно популярен.

Верлена и Рембо увлекала перспектива встретиться с ними в этих местах, поболтать в их компании, расспросить о пережитом. Ведь у каждого из изгнанников за плечами была какая-нибудь страшная история. Общаясь с ними, Артюр видел в воображении множество впечатляющих картин и сожалел о том, что ему не довелось быть в Париже во время уличных боёв. Жизнь в бельгийской столице сразу стала казаться ему цветущей, и, вдохновлённый ею, он сочинил стихотворение, которому дал простое название «Брюссель», уточнив в эпиграфе, что оно навеяно атмосферой бульвара Регента:

Там рыжих бархатцев гряда
К дворцу Юпитера ведёт.
Почти тропическую синь
Ты смело примешал туда.
Ещё там розы, пихты, плющ
В укромном заточенье,
Вдовы миниатюрной клетка,
И стаи птичьи! О, яо, яо!
Дома-тихони помнят о былом.
Беседка той, что тронулась умом
От страсти. В розах крохотный балкон,
Приют тенистый тамошней Джульетты.
Напоминает это Генриетту,
Названье полустанка в сердце гор,
Он там стоит как павильон в саду,
Где синих бесов веселится хор.
Скамья зелёная. Там без затей
Поёт о рае белая ирландка.
В столовой шум, как будто перебранка —
Сквозь щебет клеток звонкий гвалт детей.
А герцога окно внушает мысли
Про яд улиток и самшита лоск,
Нагретый солнцем. Благо довелось
Всё это видеть! Но… Слова все вышли.
Бульвар несуетливый, не торговый,
Где всюду драма или водевиль,
Не раз меня ты сценами дивил,
Ты мне милее всякого другого.
Альмея ли она? С рассветными лучами,
Как сорванный цветок, увянет ли в печали
Перед пространством, где живут химеры,
Посланцы города, цветущего без меры?
Красиво слишком! Слишком! Но так надо —
Ещё звучат романсы, серенады,
И маски верят истово, как прежде,
В ночные празднества на побережье{56}.

А Верлена встречи с изгнанниками вновь погружали в раскалённую атмосферу баррикад. Ему даже пришла в голову мысль написать книгу о зверствах, которые творила в Париже армия версальцев при подавлении Коммуны.

Недолго думая, он отправил жене письмо с просьбой переслать ему на адрес «Гранд-отеля» записи, которые делал в дни Коммуны. Вместе с другими его личными бумагами они были заперты в ящике его письменного стола в доме на улице Николе. Но полученный через два дня ответ выбил его из седла: Матильда сообщала ему, что выезжает вместе со своей матерью в Брюссель, где намерена пресечь его «пагубную связь», которая, по её мнению, «неминуемо приведёт его к безумию»{57}, и вернуть его в Париж. Она выслала ему денег, чтобы он зарезервировал им в гостинице две комнаты.

Когда Верлен поставил об этом в известность Артюра, тот осыпал его упрёками. Он заявил, что было большой глупостью писать Матильде. Смехотворной и непростительной глупостью. И как только это могло прийти ему в голову? Им надо во что бы то ни стало выбраться из этой пакостной ловушки! Можно не сомневаться, что это ловушка.

Несколько дней спустя, встречая в «Гранд-отеле» жену, которую за три недели до того, не сказав ей ни слова, оставил, Верлен был полон нежности. Он бросился в её объятия, уверял, что любит её и любил всегда, что скучает по сыну Жоржу, что мечтает только об одном — стать хорошим мужем, отцом семейства. Как заколдованный, он стал лихорадочно доказывать на деле свою любовь к супруге и в пылу объятий, сожалений, слёз и заклинаний обещал ей восстановить их брачный союз, о чём с большим чувством писал:

Я вновь с тобой. Полураскрыты двери.
Лежала ты в усталом забытьи.
Но что это? — глазам своим не верю —
Ты бросилась в объятия мои.
Лобзанья, стоны, жарких тел сплетенье!
Я слёзы лью сквозь умилённый смех.
Мгновения глубокого смятенья,
Печальные, но лучшие из всех.
В тенётах чудных покоряюсь вновь
Улыбке кроткой, взгляду исподлобья,
Но вижу в них не прежнюю любовь,
А только внешнее её подобье{58}.

Матильда завела с мужем разговор о Новой Каледонии. Она полагала, что они могли бы там года на два поселиться с ребёнком. Там Поль избежит «дурной компании» и сможет общаться с революционеркой, бывшей его наставницей Луизой Мишель и с журналистом Анри Рошфором, основателем газеты «Светильник», и «иметь всё необходимое для работы над книгой о Коммуне»{59}.

На следующий день Рембо, который провёл ночь в другой комнате того же отеля, первым оказался на Южном вокзале, в противоположном конце города. Он прятался за колонной у входа, поджидая там Верлена, Матильду и госпожу Моте де Флёрвиль. Когда они появились, он дошёл вслед за ними до перрона и незаметно сел в тот же поезд.

На пограничной станции Киеврен в двадцати километрах к югу от Монса, в самом центре каменноугольного района Боринаж, он сошёл с поезда как раз перед тем, как таможенники приступили к проверке паспортов и осмотру багажа пассажиров. На его губах блуждала ироническая улыбка, выражавшая уверенность. Он знал, что с минуты на минуту к нему присоединится Верлен и они вдвоём отправятся обратно в Брюссель.

Таков был разработанный ими план. Вернее, то был план, который он Полю навязал почти силой. Он гордился этим планом и ликовал от того, что всё удаётся.

Действительно, через несколько минут появился Верлен в шляпе, натянутой по уши. По щекам его струился пот. Он бросился навстречу своему юному компаньону и громогласно выпалил, что ему удалось ускользнуть из парижского поезда и теперь он раз и навсегда избавился от жены и её кошмарной семейки.

Артюр не мог сдержать довольной улыбки: всё произошло так, как он и предвидел…

В тот же вечер оба снова были в Брюсселе, «У Лисёнка». Там они пили всю ночь напролёт и вернулись в «Гранд-отель» мертвецки пьяными. В последующие дни они продолжали появляться в городских кафе и пивных и без всякого стеснения вели себя, даже на улице, как любовники. Они и были любовниками, что не понравилось коммунарам, которые в вопросах нравственности придерживались строгих понятий.

Ещё больше такое поведение двух друзей не понравилось бельгийским властям.

Хотя Брюссель считался городом свободы и ревниво оберегал эту свою репутацию, там не любили, когда кто-то нарушает общественное спокойствие. В этом вопросе бургомистр Жюль Анспах был непримирим. К тому же службы безопасности наводили справки о каждом иностранце, проживавшем на территории королевства, в том числе, разумеется, и о коммунарах и обо всех, кто с ними общался и якшался.

Вскоре бельгийская полиция заинтересовалась, что это за пара zievereirs[28] — Артюр Рембо и Поль Верлен, всегда такие экспансивные и неразлучные. Её любопытство обострилось после получения из города Шарлевиля письма, в котором некий господин Рембо[29] просил служащих королевской полиции разыскать его сына, «покинувшего дом в компании некоего Верлена Поля»{60}.[30]

Сразу было дано распоряжение о расследовании.

Заняться им Управление общественной безопасности поручило инспектору Дильману. Тот навёл в нужных местах справки, на основании которых составил отчёт для начальства. Но в донесении, отправленном им 6 августа, он перепутал адрес проживания Верлена, указав вместо гостиницы «Гранд-отель» по улице Прогресса, 1, гостиницу «Провинция Льеж», расположенную неподалёку, на Брабантской улице за Северным вокзалом.

В результате Рембо и Верлен не попали в полицейскую картотеку королевской полиции, и потому Верлен избежал обвинения в совращении несовершеннолетнего. Тем не менее оба они довольно скоро поняли, что им не стоит засиживаться в Брюсселе в компании коммунаров, и решили продолжить свои похождения по дорогам Бельгии.

Сначала они посетили Малин и осмотрели там готический собор Святого Ромбаута с его единственной башней 125-метровой высоты. Потом, как обычные туристы, отправились в Гент и Брюгге, где провели целую неделю. Но их уже влекли другое направление, другой город и другая страна — Лондон и Англия.

Седьмого сентября они сели в Остенде на пароход, отправлявшийся в Дувр.

Едва судно отчалило, как Рембо уже был зачарован морем, которое видел впервые. Пока они плыли, он сочинил короткое стихотворение с простым названием «Морское».

Медно-серебряные колесницы —
Серебряно-стальные носы судов —
Взбивают пену,
Поднимают кусты терновника.
Зыбкие пустоши
И гигантские колеи отлива
Кругообразно катятся к востоку,
К колоннам леса,
К мачте волнолома,
Об угол которого разбивается светлый водоворот{61}.
Категория: АРТЮР РЕМБО | Добавил: admin
Просмотров: 116 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0