Суббота, 10.12.2016, 09:51

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ЛОМОНОСОВ [21]
ПУШКИН [37]
ПУШКИН И 113 ЖЕНЩИН ПОЭТА [80]
ФОНВИЗИН [24]
ФОНВИЗИН. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [8]
КРЫЛОВ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [6]
ГРИБОЕДОВ [11]
ЛЕРМОНТОВ [74]
ЛЕРМОНТОВ. ОДИН МЕЖ НЕБОМ И ЗЕМЛЕЙ [131]
НАШ ГОГОЛЬ [23]
ГОГОЛЬ [0]
КАРАМЗИН [9]
ГОНЧАРОВ [17]
АКСАКОВ [16]
ТЮТЧЕВ: ТАЙНЫЙ СОВЕТНИК И КАМЕРГЕР [37]
ИВАН НИКИТИН [7]
НЕКРАСОВ [9]
ЛЕВ ТОЛСТОЙ [32]
Л.Н.ТОЛСТОЙ. ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [16]
САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН [6]
ФЕДОР ДОСТОЕВСКИЙ [21]
ДОСТОЕВСКИЙ. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [7]
ЖИЗНЬ ДОСТОЕВСКОГО. СКВОЗЬ СУМРАК БЕЛЫХ НОЧЕЙ [46]
ТУРГЕНЕВ [29]
АЛЕКСАНДР ОСТРОВСКИЙ [20]
КУПРИН [16]
ИВАН БУНИН [19]
КОРНЕЙ ЧУКОВСКИЙ [122]
АЛЕКСЕЙ КОЛЬЦОВ [8]
ЕСЕНИН [28]
ЛИКИ ЕСЕНИНА. ОТ ХЕРУВИМА ДО ХУЛИГАНА [2]
ОСИП МАНДЕЛЬШТАМ [25]
МАРИНА ЦВЕТАЕВА [28]
ГИБЕЛЬ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ [6]
ШОЛОХОВ [30]
АЛЕКСАНДР ТВАРДОВСКИЙ [12]
МИХАИЛ БУЛГАКОВ [33]
ЗОЩЕНКО [42]
АЛЕКСАНДР СОЛЖЕНИЦЫН [16]
БРОДСКИЙ: РУССКИЙ ПОЭТ [31]
ВЫСОЦКИЙ. НАД ПРОПАСТЬЮ [37]
ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО. LOVE STORY [40]
ДАНТЕ [22]
ФРАНСУА РАБЛЕ [9]
ШЕКСПИР [15]
ФРИДРИХ ШИЛЛЕР [6]
БАЙРОН [9]
ДЖОНАТАН СВИФТ [7]
СЕРВАНТЕС [6]
БАЛЬЗАК БЕЗ МАСКИ [173]
АНДЕРСЕН. ЕГО ЖИЗНЬ И ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ [8]
БРАТЬЯ ГРИММ [28]
АГАТА КРИСТИ. АНГЛИЙСКАЯ ТАЙНА [12]
СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ [33]
ФРИДРИХ ШИЛЛЕР [24]
ЧАРЛЬЗ ДИККЕНС [11]
СТЕНДАЛЬ И ЕГО ВРЕМЯ [23]
ФЛОБЕР [21]
БОДЛЕР [21]
АРТЮР РЕМБО [28]
УИЛЬЯМ ТЕККЕРЕЙ [9]
ЖОРЖ САНД [12]
ГЕНРИК ИБСЕН [6]
МОЛЬЕР [7]
АДАМ МИЦКЕВИЧ [6]
ДЖОН МИЛЬТОН [7]
ЛЕССИНГ [7]
БОМАРШЕ [7]

Статистика

Форма входа


Главная » Файлы » СТРАНИЦЫ МОНОГРАФИЙ О ПИСАТЕЛЯХ И ПОЭТАХ » АРТЮР РЕМБО

НЕЖЕЛАННЫЙ ГОСТЬ
17.01.2016, 15:34

Супружеская чета Моте де Флёрвиль предоставила в распоряжение Артюра небольшую комнатку на третьем этаже дома по улице Николе. Это было всё равно, что жить в гостинице, причём дорогой, так как он вставал и ложился, когда ему заблагорассудится, не обращая внимания на время трапез, установленное хозяйкой дома. Иногда он обедал вместе с Верленом, Матильдой и её родителями, и к ним иной раз присоединялись Шарль де Сиври с женой, жившие в том же доме. Но бывало и так, что он блистал своим отсутствием. При этом никто в доме не знал, сидит ли он в своей комнате или ушёл куда-нибудь бродить, явится ли он к обеду или же посреди ночи.

В те дни было ещё довольно тепло, и Артюра часто видели лежащим во дворе напротив входных ворот и вкушающим послеобеденный сон. В такие моменты его лучше было не беспокоить и не предлагать ему вздремнуть где-нибудь в другом месте. Кроме того, он ломал попавшие ему в руки предметы и позволил себе унести из дома старинное распятие из слоновой кости с намерением продать его во время прогулок первому попавшемуся торговцу подержанными вещами. К тому же он никогда не мылся, не менял бельё и одежду, и от него стало дурно пахнуть.

Верлен чувствовал себя неловко и остерегался вмешиваться. Ему было неприятно выслушивать от тестя и тёщи бесконечные жалобы на поведение Рембо, но он не высказал ему ни единого упрёка. Разве что скороговоркой, вполголоса и извиняющимся тоном давал ему понять, что Матильда скоро должна родить и более чем когда-либо нуждается в покое и отдыхе, что у неё хрупкое здоровье…

Артюр не принимал такого рода доводы и не упускал случая прямо заявлять об этом Верлену, сопровождая его в частых перемещениях по Парижу с визитами. Он твердил ему, что настоящий поэт, ясновидящий, должен подняться над мелочами обыденного существования и жить в полную силу без каких бы то ни было семейных привязанностей, без этого ужасного буржуазного декора, без этих лепных потолков, расписной посуды, мягких кресел, белых салфеток на буфетах и комодах, больших зеркал, тяжёлых, тоскливых обоев, без этого удушливого запаха воска… И чувствовал, что Верлен увлечён его рассуждениями, видел, как глаза его улыбчиво загораются всякий раз, когда речь заходит о подобных вещах.

Такие вызывающие, подрывные, скандальные заявления Артюр делал и на публике, всюду, куда его приводил покровительствующий ему Верлен. В книжном магазине издателя Альфонса Лемера он громким голосом уничижительно отзывался о разложенных по столам поэтических новинках. Дескать, книги эти, по его убеждению, лишены какого бы то ни было смысла, это дешёвые литературные поделки. Нечто подобное он говорил и в «Табурё», популярном кафе на улице Вожирар, напротив Люксембургского дворца, где Рембо познакомился с друзьями Верлена, составлявшими нечто вроде его преданной литературной гвардии: Альбер Мера, Эрнест д’Эрвили, Эдмон Лепелетье, Леон Валад. Артюр шокировал их заявлением, что александрийский стих вышел из моды и всякий, кто продолжает его использовать, — человек отсталый и слабоумный.

В какой-то прокуренной пивной на улице Сен-Жак рядом с церковью Сен-Северен он даже Теодора де Банвиля назвал «старым дураком», когда тот, известный специалист по стихосложению, желая одарить начинающего поэта ценными советами, сделал несколько лёгких критических замечаний по поводу ритмического строя стихотворения «Роман» и смешных неологизмов в «Моих маленьких возлюбленных». А ведь не далее как в августе Артюр обращался к нему со словами «дорогой мэтр» и писал, что будет «всегда» любить его стихи!

Уже недели через две после приезда Артюра чета Моте де Флёрвиль объявила, что далее не намерена терпеть его присутствие в их доме, и зятю посоветовали выставить юного приятеля за дверь. К тому же Матильда была уже на сносях.

Верлен вынужден был обратиться за помощью к своему окружению.

Первым откликнулся Шарль Кро. У него на улице Сегье, в двух шагах от площади Сен-Мишель, была мастерская, где он занимался изготовлением синтетических драгоценных камней, и он выразил готовность установить там импровизированную кровать для Рембо на то время, пока ему не найдут убежище получше. Но и оттуда Артюр был вскоре изгнан, так как ему пришла в голову неудачная идея вырывать листы из превосходного, роскошного журнала «Артист» для употребления их в качестве туалетной бумаги.

Тогда незлопамятный «старый дурак» Теодор де Банвиль (к тому времени ему было около пятидесяти) решился принять Рембо у себя на улице Бюси, поселив в комнату для няни, примыкавшую к квартире, где он жил с женой. Но однажды вечером Артюр показался совершенно голым в окне этой чердачной комнаты, чем вызвал негодование всего квартала. Вынужденный оставить и это жилище, Артюр поспешил обратно к Верлену на улицу Николе, откуда незамедлительно был уведён в кабаки Монмартра.

Верлен, женившись, перестал было пить, по крайней мере, пить беспробудно, как делал это холостяком. Но вот уже несколько недель, как он принялся за старое. Осушив несколько стаканов напитка, который он называл абсонфом вместо абсента, он уже себя не контролировал, сходил «с катушек» и в разговоре злоупотреблял грязной непечатной лексикой.

Рембо разделял его тягу к алкоголю. Он очень любил эти моменты, когда они напивались, «я» и «ты» как бы сливались воедино и возникала некая особая, дотоле неизвестная интимность. В кабачке на улице Абревуар, куда они входили, взявшись за руки, Верлен нашёптывал ему любовные слова, а он в ответ улыбался.

До этого никто не говорил Артюру ничего подобного, и сам он никому и никогда не говорил. Впрочем, один раз, прошлой весной, у него возникло такое желание, когда он, набравшись духу, познакомился с юной девицей в сквере у вокзала в Шарлевиле и пригласил её на свидание и загородную прогулку. Именно её он имел в виду, сочиняя стихотворение «Первый вечер»:

Полураздета, необута,
Она сидела у окна,
Платан нескромный к ней как будто
Тянулся — вот она, она…
Погружена покойно в кресло,
Она скрестила пальцы рук.
Дрожали под сорочкой чресла,
И был живот упруг, упруг.
Игривый, цвета воска, зыбкий
Закатный луч мой взгляд привлёк —
Порхал он по её улыбке
И по соскам — как мотылёк.
Я целовал её лодыжки
Неторопливо, без помех.
В ответ — неровный, как в одышке,
Но ясный, как кристаллы, смех.
И вдруг она сказала строго:
«Оставь!» — и ножку отняла.
Ну вот, уже и недотрога!..
Притворщица, но как мила!
...
— Послушай, дай сказать два слова… —
И я приник к её груди,
Чтоб, звонкий смех услышав снова,
Узнать, что будет впереди.
Полураздета, необута,
Она сидела у окна,
Платан нескромный к ней как будто
Тянулся — вот она, она…

Но девушка из привокзального сквера пришла на свидание в сопровождении бонны, и у Артюра сразу же иссяк запас слов…

В этот раз всё было иначе, и это его волновало. И забавляло. Будто он не по своей воле был вовлечён в какую-то запретную игру и, к своему большому удивлению, испытывал от этого острое удовольствие.

Проводив мертвецки пьяного Верлена домой на улицу Николе, Артюр шёл ночевать в одну из жалких меблированных комнат на бульваре Шапель, где спал до следующего полудня, когда содержатель будил его и выставлял за дверь. Потом он часами слонялся по парижским улицам. С наступлением ночи он оказывался в Латинском квартале. Тогда он решил присоединиться к «Кружку чертыхателей», у которых уже раза два бывал вместе с Верленом. Кружок этот занимал помещение на четвёртом этаже гостиницы «Отель иностранцев» на бульваре Сен-Мишель, на пересечении улиц Медицинской школы и Расина. Основанный Шарлем Кро при участии двух его братьев — Анри, который был скульптором, и Антуана, врача, — «Кружок чертыхателей» представлял собой нечто вроде свободного братства, каждый член которого приходил туда выпить, покурить (причём не обязательно табак), поспорить о чём угодно, почитать что-нибудь из своего нового, выступить с речью на любую мыслимую тему, включая самые революционные или самые скабрёзные. Каждый имел также право записать или зарисовать всё, что ему пришло в голову, в особую книгу, названную, естественно, «Альбомом чертыхателей».

Каким бы странным и подрывным ни казался этот кружок, существовал он благодаря вполне безобидному человеку — Эрнесту Кабанеру. Родившийся в 1833 году в Перпиньяне, в двадцатилетием возрасте он переехал в Париж для продолжения музыкального образования в консерватории. С тех пор время от времени он сочинял то какую-нибудь вокальную пьесу, например на стихи Жана Ришпена, то оперетту-пастораль на сюжет Мольера, то «Фауста» на текст маркиза де Полиньяка. В «чёрных брюках, которые, казалось, были ему велики, в потёртом рединготе, болтавшемся на его худом теле, с его измождённым лицом»{39} и огромными удивлёнными глазами он был похож на существо из какого-то другого мира. Чтобы прокормиться, он играл на пианино в разных заведениях, например в одной «пивной на авеню Деламотт-Пике, посещаемой в основном девицами и подвыпившими солдатами-новобранцами»{40}.

В тот вечер, когда Артюр появился в кружке, Кабанер как раз сидел за пианино и что-то импровизировал. В этом он считался настоящим мастером и вызывал всеобщее восхищение. Они обменялись несколькими фразами, после чего Кабанер показал Артюру небольшой текст, который сочинил и положил на музыку: «Сонет о семи числах». Он был убеждён, что существует очевидная связь между звуковой и цветовой гаммами. Якобы нота «до» соответствует белому, «ре» — синему, «ми» — розовому, «фа» — чёрному, «соль» — зелёному, «си» — оранжевому. И предложил Артюру тоже написать сонет, в котором бы определялось соответствие не между цветами и нотами, а между цветами и гласными звуками.

Артюр был заинтригован, обещал подумать над этим, после чего сообщил, что не знает, где сможет заночевать. Не найдётся ли случайно у Кабанера в доме комната или угол, где можно было бы остаться на ночь? Единственное, что Кабанер мог предложить ему, — это свободный диван. Но с тем условием, что Рембо согласится помогать ему в баре, заниматься посудой и уборкой помещения. Конечно, это было лучше, чем ничего, к тому же давало возможность тесного общения с чертыхателями, большинство которых были на стороне Коммуны и полагали, что другое народное движение такого рода вновь случится не скоро.

В первые дни Артюр довольно хорошо справлялся со всеми поручениями. За это время он успел записать в «Альбом чертыхателей» несколько гривуазных и забавных по содержанию стихотворений. Некоторые из них он с присущей ему насмешливостью подписал именами других поэтов, сопровождая их собственными инициалами или же прямо своим именем. Там были имена Франсуа Коппе (несколько раз), Луи Ратибона, Луи Бельмонте, считавшегося «парнасским архетипом», и Леона Дьеркса, которому он приписал следующие три четверостишия под названием «Сомкнутые уста»:

Есть в Риме, в капелле Сикстинской,
Где росписи дивной красы,
Ларец из земли палестинской —
В нём ветхие сохнут носы:
Носы фиваидских аскетов
И тех, что искали Грааль,
В котором малиновым светом
Распятия день догорал.
За многие годы, наверно,
Ларец тот внутри накопил
Налёт еретической скверны,
Осевшей как мелкая пыль.

Он записал в альбом и миниатюрную пародию на стихотворение Верлена «Коломбина» из цикла «Галантные празднества»:

Скапен слегка
Дразнил хорька —
Играл дубина.
А до и ми
Между дверьми —
То Коломбина.
Глаза хорька —
Два огонька
И две дробины…

Однако вскоре Артюр начал использовать свои возможности обслуги для скрытного опорожнения бутылок вина, рома, ликёра, абсента. Помимо того, когда он был с кем-то не согласен по какому-либо поводу, он бесцеремонно и грубо оскорблял оппонента. Очень многие из чертыхателей были далеко не святыми, но и они решили, что Рембо, или Ремб, как по-свойски называл его теперь Верлен, в их весёлой компании неуместен. Даже Кабанер, который мог похвалиться широтой взглядов и сам был известен как человек эксцентричного поведения, поневоле согласился с этим мнением.

Вновь изгнанный, Артюр нашёл приют в какой-то грязной ночлежке в доме на углу улицы Кампань-Премьер и бульвара Данфер, напротив Монпарнасского кладбища.

Он поселился там на пару с Луи Фореном, уроженцем Реймса, карикатуристом, рисовальщиком и живописцем, старше его на два года, которого он встречал в «Кружке чертыхателей». Тот, как и Артюр, не имел никаких средств или источников дохода. Разве что иногда ему удавалось выручить кое-какие деньги за рекламные рисунки в газетах и эскизы для росписи вееров.

Надо сказать, что Форен окончил Школу изящных искусств, где занимался в классе Жана Батиста Карпо, имел склонность к странным сюжетам, а с теми, кого рисовал или писал, нередко обращался с грубоватой иронией. В своих акварелях, тронутых гуашью, он прибегал к «острым красочным приправам», чтобы добиться «неожиданными сочетаниями и столкновениями тонов» довольно выразительных эффектов, отчасти в стиле Дега.

Едва поселившись на улице Кампань-Премьер, Артюр узнал о рождении 13 октября 1871 года у Поля Верлена и Матильды Моте де Флёрвиль сына, наречённого Жоржем.

Категория: АРТЮР РЕМБО | Добавил: admin
Просмотров: 131 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0