Пятница, 09.12.2016, 04:50

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ПРОВЕРОЧНЫЕ ТЕСТЫ ПО ЛИТЕРАТУРЕ [125]
ПРЕЗЕНТАЦИИ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [93]
ПРЕЗЕНТАЦИИ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ [189]
ПРЕЗЕНТАЦИИ ПО ЗАРУБЕЖНОЙ ЛИТЕРАТУРЕ [45]
РУССКИЙ ЯЗЫК В НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЕ [109]
ВНЕКЛАССНЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ [206]
КИМ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [161]
СТРАНИЦЫ МОНОГРАФИЙ О ПИСАТЕЛЯХ И ПОЭТАХ [1699]
ПЕРСОНАЛЬНЫЙ УГОЛОК ПИСАТЕЛЯ [521]
УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКТ К УРОКАМ ЛИТЕРАТУРЫ [157]
ТЕМАТИЧЕСКОЕ ОЦЕНИВАНИЕ ДОСТИЖЕНИЙ УЧЕНИКОВ [46]
ПРОМЕЖУТОЧНАЯ АТТЕСТАЦИЯ В НОВОМ ФОРМАТЕ. 6 КЛАСС [41]
ЗАЧЕТНЫЕ ПРОВЕРОЧНЫЕ РАБОТЫ ПО ЛИТЕРАТУРЕ [10]
МИР ФРАЗЕОЛОГИИ [423]
ПРИНЦИПЫ И ПРИЕМЫ АНАЛИЗА ЛИТЕРАТУРНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ [60]
ПРЕПОДАВАНИЕ ЛИТЕРАТУРЫ. МЕТОДИЧЕСКИЕ СОВЕТЫ [425]
ПОДГОТОВКА К ЕГЭ ПО ЛИТЕРАТУРЕ. РУССКАЯ КЛАССИКА [21]
ЭЛЕКТИВНЫЙ КУРС "ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА". 10-11 КЛАССЫ [12]
ПРАКТИКУМ ПО ЛИТЕРАТУРЕ [60]
ТИПОВЫЕ ЗАДАНИЯ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЕГЭ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [52]
ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ [115]
ГОТОВИМ УЧЕНИКОВ К ЕГЭ [92]
100 ДНЕЙ ДО ЕГЭ ПО ЛИТЕРАТУРЕ. ЭКСПРЕСС-ПОДГОТОВКА [102]
ПРОВЕРОЧНЫЕ И КОНТРОЛЬНЫЕ РАБОТЫ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [72]
ПРОФИЛЬНЫЙ КЛАСС [68]
К ПЯТЕРКЕ ШАГ ЗА ШАГОМ [309]
КОНТРОЛЬНЫЕ И ТЕСТОВЫЕ РАБОТЫ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [91]
УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКТ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [37]
ПИСАТЕЛИ, ИЗМЕНИВШИЕ МИР [53]
ОПОРНЫЕ КОНСПЕКТЫ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [29]
ТЕСТЫ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ [12]
РАБОЧИЕ МАТЕРИАЛЫ К УРОКАМ РУССКОГО ЯЗЫКА [14]
ТВОРЧЕСТВО ПУШКИНА В РИСУНКАХ ДЕТЕЙ [25]
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ЛИТЕРАТУРНОМУ ПРОИЗВЕДЕНИЮ [58]
ИЛЛЮСТРАЦИИ К ЛИТЕРАТУРНЫМ ПРОИЗВЕДЕНИЯМ [56]
КРЫЛАТЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ В СТИХАХ И КАРТИНКАХ [210]
ВИДЕО-УРОКИ [238]
РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ВСЕХ. КЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ! [86]
ПСИХОЛОГИЗМ РУССКОЙ КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ [12]
ПАДЕЖИ, ВРЕМЕНА, ЗАПЯТЫЕ... [6]
ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ДЕТЕКТИВЫ НИКОЛАЯ ШАНСКОГО [187]
КОНТРОЛЬНЫЕ РАБОТЫ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ В ФОРМАТЕ ЕГЭ [12]
ДИДАКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ГИА В 9 КЛ [19]
ДИДАКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ЕГЭ [57]
ЕГЭ-2016 ПО ЛИТЕРАТУРЕ [20]
ВХОДНЫЕ ТЕСТЫ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ. 5 КЛАСС [11]
ТЕСТЫ ДЛЯ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ НАВЫКОВ ПРАВОПИСАНИЯ [30]
ЛИТЕРАТУРА СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА [102]
ИСТОРИЯ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ [436]
ОГЭ ПО ЛИТЕРАТУРЕ [17]
ЗАДАНИЯ НА ПОНИМАНИЕ ТЕКСТА. 6 КЛАСС [24]
ЗАЧЕТ ПО РУССКОМУ ЯЗЫКУ НА ОСНОВЕ ТЕКСТА [8]
ДИДАКТИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛ ПО ЛИТЕРАТУРЕ [113]
ЮНЫМ ЧИТАТЕЛЯМ [25]
ГИА ПО ЛИТЕРАТУРЕ [13]
ИЗУЧЕНИЕ ТВОРЧЕСТВА ПИСАТЕЛЯ В ШКОЛЕ [35]

Статистика

Форма входа


Главная » Файлы » РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ВСЕХ. КЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ!

ОДЫ: ИСТИНА ЦАРЯМ И ЩУКА С ГОЛУБЫМ ПЕРОМ
21.12.2015, 00:26
    В литературе, как и в жизни, Державин во многом оказался продолжателем (и невольным соперником) «российского Пиндара», Ломоносова. Он наследовал от Ломоносова оду, главный лирический жанр русской поэзии XVIII века с ее высокой лексикой, ораторской интонацией, устоявшейся строфой. Он тоже рассматривал оду как жанр гражданской поэзии, приурочивая ее к важным государственным событиям и посвящая царствующим особам.
    Однако, как мы уже слышали от самого поэта, Державин не мог (или не хотел) использовать характерные для Ломоносова стилистические великолепие и пышность. Вместо риторических фигур и смелых метафор в одах Державина появляется множество живописных подробностей. Ломоносовские оды-рассуждения , лишь изредка сопровождаемые картинами-иллюстрациями, превращаются у Державина в оды-изображения , лишь изредка сопровождаемые рассуждениями. Причем многие из предметных деталей в предшествующей традиции воспринимались как низкие и не могли быть допущены в оду.
    Рисовать подобные картины было невозможно без изменений в языке. Державин часто сталкивает слова разной стилистической окраски, достигая эффекта смелости, контрастности, стилистического оксюморона.
    В знаменитой оде 1847 года, визитной карточке Ломоносова-поэта, нет ни цельного портрета императрицы Елизаветы, ни конкретных предметных деталей. Образ идеальной правительницы создается с помощью риторических восклицаний и условных формул: «Душа Ее Зефира тише, И зрак прекраснее Рая»; «…Ты крест несла рукою / И на престол взвела с собою / Доброт Твоих прекрасный лик»; «О Ангел мирных наших лет!»
    В державинской «Фелице» все по-иному: образ Екатерины, как мозаика, складывается из многочисленных деталей, создающих тоже идеализированную, воображаемую (Державин ведь писал оду еще до личного знакомства), но конкретную картину времяпрепровождения и образа жизни императрицы.
     Мурзам твоим не подражая,
     Почасту ходишь ты пешком,
     И пища самая простая
     Бывает за твоим столом;
     Не дорожа твоим покоем,
     Читаешь, пишешь пред налоем
     И всем из твоего пера
     Блаженство смертным проливаешь;
     Подобно в карты не играешь,
     Как я, от утра до утра.
 

    <…>
     Слух идет о твоих поступках,
     Что ты нимало не горда;
     Любезна и в делах и в шутках,
     Приятна в дружбе и тверда;
     Что ты в напастях равнодушна,
     А в славе так великодушна,
     Что отреклась и мудрой слыть.
     Еще же говорят неложно,
     Что будто завсегда возможно
     Тебе и правду говорить.
 

    Ломоносов создает абстрактный образ идеальной императрицы. Державин рисует ее идеализированный портрет.
    Принципиально иным становится и образ поэта. Ломоносовский поэт-учитель тоже абстрактен и бесплотен. «Внезапный восторг» – единственное его заметное качество. Державинский поэт-человек описывается в «Фелице» едва ли не с большей подробностью, чем императрица. Его образу жизни посвящено шесть строф, связанных анафорическим или-иль и включающих десятки деталей, в том числе весьма рискованных, бытовых, совершенно непредставимых в оде ломоносовской эпохи:
     Иль, сидя дома, я прокажу,
     Играя в дураки с женой;
     То с ней на голубятню лажу,
     То в жмурки резвимся порой;
     То в свайку с нею веселюся,
     То ею в голове ищуся;
     То в книгах рыться я люблю,
     Мой ум и сердце просвещаю,
     Полкана и Бову читаю;
     За Библией, зевая, сплю.
 

    «Ломоносов был на ораторской кафедре, Державин сменил его, облекся в халат небывалого мурзы», – метафорически точно противопоставил два образа автора Ю. Н. Тынянов («Видение мурзы» – одна из державинских од).
    Взгляд этого потомка мурзы, восхищенно открывающего все новые и новые подробности прекрасного Божьего мира – водопад, осень при осаде Очакова, пляску девушек, военные победы Суворова, свое посмертное превращение в лебедя, – является доминантой, наиболее важной и привлекательной чертой державинской поэзии.
    Обычный обед сельского помещика превращается у него в буйство красок, играющих всеми цветами радуги, пиршество для глаз.
     Бьет полдня час, рабы служить к столу бегут;
     Идет за трапезу гостей хозяйка с хором.
     Я озреваю стол – и вижу разных блюд
     Цветник, поставленный узором.
     Багряна ветчина, зелены щи с желтком,
     Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны,
     Что смоль, янтарь – икра, и с голубым пером
     Там щука пестрая – прекрасны!
     ( «Евгению. Жизнь Званская», 1807 )
 

    Это державинское волшебное зрение преображает, просветляет даже самые печальные его мысли.
    На смерть первой жены, которую поэт очень любил, написано стихотворение «Ласточка» (1792–1794).
     О домовитая Ласточка!
     О милосизая птичка!
     Грудь красно-бела, касаточка,
     Летняя гостья, певичка!
     Ты часто по кровлям щебечешь,
     Над гнездышком сидя, поешь,
     Крылышками движешь, трепещешь,
     Колокольчиком в горлышке бьешь.
 

    И так далее – почти в пятидесяти стихах, с любимым анафорическим иль описывается эта милая птичка. Но лишь финальная строфа выявляет, что это – надгробный плач, расставание с любимой женщиной, которую поэт называет Пленирой, а ласточка – либо душа поэта, либо ее отлетающая душа.
     Душа моя! гостья ты мира:
     Не ты ли перната сия? –
     Воспой же бессмертие, лира!
     Восстану, восстану и я, –
     Восстану – ив бездне эфира
     Увижу ль тебя я, Пленира?
 

    Мотив смерти вообще один из самых важных в поэзии Державина. И это понятно. Чем привлекательнее, разнообразнее, прекраснее мир, тем меньше хочется его покидать. Ужасный лик смерти возникает в оде «На смерть князя Мещерского» (1779).
     Где стол был яств, там гроб стоит;
     Где пиршеств раздавались лики,
     Надгробные там воют клики
     И бледна смерть на всех глядит.
     Глядит на всех – и на царей,
     Кому в державу тесны миры;
     Глядит на пышных богачей,
     Что в злате и сребре кумиры;
     Глядит на прелесть и красы,
     Глядит на разум возвышенный,
     Глядит на силы дерзновенны
     И точит лезвие косы.
 

    В духовных одах Державин более традиционен, что связано с самим жанром переложения, перевода библейского текста. В знаменитой оде «Властителям и судиям» он дает волю своему общественному темпераменту, обличая в стихах богатых и неправедных, с которыми боролся и как государственный чиновник.
    Ода строится как рассуждение, логическое доказательство.
    Первое четверостишие-строфа: воскресший Бог начинает судить богов земных, которые почему-то щадят «неправедных и злых».
    Вторая и третья строфы напоминают о долге властителей, а не только их правах: «Ваш долг есть: сохранять законы, / На лица сильных не взирать, / Без помощи, без обороны / Сирот и вдов не оставлять», – обращается к ним поэт.
    Четвертая строфа говорит о тщетности этих призывов и напоминаний:
     Не внемлют! – видят и не знают!
     Покрыты мздою очеса:
     Злодействы землю потрясают,
     Неправда зыблет небеса.
 

    В пятой-шестой строфах возникает новый аргумент, мысль о смерти, которая объединяет, уравнивает властителей и подданных: «И вы подобно так падете, / Как с древ увядший лист падет! / И вы подобно так умрете, / Как ваш последний раб умрет!» (Рифмующиеся глаголы в державинском тексте читаются как падете– умрете, в церковнославянской традиции Е не переходит в О.)
    В седьмой строфе возникает композиционное кольцо (поэт снова обращается к Богу, с чего начиналась ода) и предъявляется последний аргумент:
     Воскресни, Боже! Боже правых!
     И их молению внемли:
     Приди, суди, карай лукавых
     И будь един Царем земли!
 

    Управу на земных властителей можно найти только у верховного судии, Бога.
    Если земные властители не выполняют свой долг, не сохраняют законы, не помогают бедным и слабым, не страшатся даже смерти, их все равно настигнет кара – суд Божий. Такова логика поэтической мысли.
    Ода представляла почти точный перевод 81-го псалма Давидова. Однако сила державинской риторики оказалась так велика, что первые читатели, включая императрицу Екатерину, восприняли оду как «дерзкие» якобинские стихи, намек на события Великой французской революции, хотя написана ода была за несколько лет до нее.
    Итоги своему творчеству Державин подводит в «Памятнике», хотя написан он был за два десятилетия до смерти. Здесь поэт снова вступает в невольный диалог-соперничество с Ломоносовым.
    Ломоносов, предстающий в одах в лице поэта-учителя, «профессора элоквенции» (Пушкин), и здесь выступил как филолог: просто перевел знаменитую оду Горация. Ключевой фрагмент о заслугах поэта в переводе Ломоносова выглядит так:
     Отечество мое молчать не будет,
     Что мне беззнатный род препятством не был,
     Чтоб внесть в Италию стихи эольски
     И первому звенеть Алцейской лирой.
     Взгордися праведной заслугой, муза,
     И увенчай главу дельфийским лавром.
 

    Державин использует горацианские тему и композицию. Его «Памятник» поначалу кажется таким же переводом, переложением мыслей римского поэта. Памятник духовный, творчество, противопоставляется памятникам материальным, из камня и меди (первая строфа). Посмертная слава поэта распространится на весь обитаемый мир (вторая и третья строфы).
    Однако Державин постепенно наполняет классическую тему собственным содержанием. В описании пространства итальянские реалии последовательно меняются на русские. Вместо Рима, Аквилона и Авфида в державинской оде появляются славяне, Белое и Черное моря, Волга, Дон, Нева и Урал. (То же самое потом сделает в своем «Памятнике» Пушкин.)
    Но главное все-таки не в этом. Державин совершенно по-иному говорит в четвертой, ключевой, строфе о значении своего поэтического творчества.
 
    Для Горация оно заключалось в области стиля: внесть в Италию стихи эольски. Державин тоже мимоходом упоминает о стиле ( забавном русском слоге ). Но основную свою заслугу он видит в области не эстетики, а философии и этики.
     Всяк будет помнить то в народах неисчетных,
     Как из безвестности я тем известен стал,
     Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
     О добродетелях Фелицы возгласить,
     В сердечной простоте беседовать о Боге
     И истину царям с улыбкой говорить.
 

    Заслуга поэта оказывается триединой: прославляя добродетели (а не государственные заслуги!) конкретной императрицы, Екатерины II, поэт в то время говорил истину царям (значит, в том числе и Фелице) и беседовал о Боге (с сердечной простотой, то есть не формально, а с личной, человеческой интонацией).
    Поэт и гражданин (конечно, как это понималось в XVIII веке: слуга не народа, а государства) и в этом итоговом стихотворении Державина оказываются нераздельны.
    В. Ф. Ходасевич сделал к державинской формуле важное уточнение: «В „Памятнике" он гордится тем, между прочим, что „истину царям с улыбкой говорил". Он здесь недооценил себя, ибо умел говорить царям истину не только с осторожной улыбкой честного слуги, но и с гневом поэта» («Державин», 1916). Действительно, в духовной оде «Властителям и судиям» проявляется именно такой гнев.
    Интересно замечание Ходасевича и по поводу другого стиха: «Когда Державин впоследствии писал, что он первый „дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить", он гордился, конечно, не тем, что открыл добродетели Екатерины, а тем, что первый заговорил „забавным русским слогом". Он понимал, что его ода – первое художественное воплощение русского быта, что она – зародыш нашего романа. И быть может, доживи „старик Державин" хотя бы до первой главы „Онегина", – он услыхал бы в ней отзвуки своей оды».
    Однако помимо написанного по канве Горация «Памятника» Державин написал и еще один, свой собственный «Памятник» – стихотворение «Лебедь» (1804).
    Здесь поэт после смерти превращается в лебедя, описанного очень конкретно, с любимыми державинскими подробностями:
     И се уж кожа, зрю, перната
     Вкруг стан обтягивает мой;
     Пух на груди, спина крылата,
     Лебяжьей лоснюсь белизной.
 

    И этот преображенный лебедь летит над страной, данной в том же грандиозном масштабе, как в первом «Памятнике»:
     Лечу, парю – и под собою
     Моря, леса, мир вижу весь;
     Как холм, он высится главою,
     Чтобы услышать Богу песнь.
     С Курильских островов до Буга,
     От Белых до Каспийских вод
     Народы, света с полукруга,
     Составившие россов род.
     Со временем о мне узнают:
     Славяне, гунны, скифы, чудь,
     И все, что бранью днесь пылают…
 

    И наконец, коллективный глас народов формулирует заслуги поэта-лебедя:
     Вот тот летит, что, строя лиру,
     Языком сердца говорил
     И, проповедуя мир миру,
     Себя всех счастьем веселил.
 

    Здесь Державин снова вспоминает о гражданских добродетелях поэзии ( проповедуя мир миру ). Но в этой оде уже ничего не говорится об отношениях с царями, зато звучат такие важные для поэзии и Державина слова: веселил и счастье.
    Державин не прочел первой главы «Евгения Онегина». Он дожил только до лицейского экзамена. Но его стихи пережили несколько эпох, сохраняя свою живописную силу и неправильную прелесть.
    «Увы! Пустынно на опушке / Олимпа грёзовых лесов… / Для нас Державиным стал Пушкин, / Нам надо новых голосов!» – задирался через сто лет поэт Игорь Северянин, пытавшийся, как и все футуристы, «сбросить классиков с парохода современности» («Пролог», 1911).
    Прошел век, и Северянин кажется более устаревшим поэтом, чем Державин. И подтверждается правота другого поэта и биографа Державина: «Из написанного Державиным должно составить сборник, объемом в 70-100 стихотворений, и эта книга спокойно, уверенно станет в одном ряду с Пушкиным, Лермонтовым, Боратынским, Тютчевым» (В. Ф. Ходасевич. «Слово о полку Игореве», 1929).
Категория: РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ВСЕХ. КЛАССНОЕ ЧТЕНИЕ! | Добавил: admin | Теги: русская литература, сайт для учителей русского языка и , образовательный портал, что почитать, советы юным читателям
Просмотров: 134 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0