Воскресенье, 04.12.2016, 00:56

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ПОЭТИКА ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ [35]
ПО СТРАНИЦАМ БЫЛИН [29]
РУСЬ КНИЖНАЯ [9]
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИМВОЛ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» [17]
ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ ЛЕТОПИСЕЙ [40]

Статистика

Форма входа


Главная » Статьи » ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА » ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИМВОЛ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»

Зажгите костры погребальные!

«О, далече к Морю залетел сокол, птиц избивая! Но Игоревых воинов храбрых уже не воскресить!» Еще недавно Поэт с упрёком и предчувствием беды восклицал, обращаясь к князьям «Ольгова хороброго гнезда», — «Далече залетело!». Теперь исполнилась «воля» Солнца, и сердце Поэта истекает скорбью. Буйный Сокол — князь Игорь воюет с врагами гораздо хуже Ярослава Мудрого, Мстислава, Романа Святославича. Он не рассчитал своих сил и сил врагов, за что жестоко поплатился. Лебеди победили Сокола! «К морю» в прямом смысле слова Сокол не долетел, — он попал в плен «среди земли Половецкыи». Но в мифологическом смысле («Море — жилище смерти, несчастий, болезней») Игорь оказался как раз там. В Море «погрузилось» и его войско. В ответственный момент истории Русь лишилась немалой воинской силы. Увы, нет ни мёртвой, ни живой воды, чтобы воскресить погибших. Невозможно даже похоронить их в родной земле. В далёкой стране их трупы растерзают дикие звери и птицы. Нет также силы, чтобы вернуть пленников, большинство которых обречено на участь рабов.

Чтобы передать масштаб и силу горевания о русских воинах, Поэт воспользовался мифологическими образами Жели, оплакивавшей мёртвых, и Карны, видимо, зажигавшей погребальные костры. И в XII веке простые люди на Руси нередко хоронили покойников по языческому обряду, согласно которому важнейшей почестью было сожжение трупа. Люди ещё верили в то, что магическая сила огня помогает погибшим очиститься от грехов и уберечься от злых сил во время путешествия в царство света и вечного покоя. Ритуальные костры, зажжённые от факела Карны, драматически напоминали народу о павших, потрясая сердца живых. Поэт изображает погребальные костры в мифо–символическом ключе, прежде всего как Костры Скорби, зажжённые Карной в душах русских людей. Обида ссорила людей, а Желя и Карна сплачивали их в едином горестном переживании.

Непременным элементом древнерусского погребального обряда был «плач безмерный». Таким плачем–причетом завершается всенародная скорбь по русичам, сложившим головы у Синего Моря: «Жены русския въсплакашась, аркучи: «Уже намъ своихъ милыхъ ладъ, ни мыслию смыслити, ни думою сдумати, ни очима съглядати, а злата и сребра ни мало того потрепати!» («Жены русские заплакали–запричитали: Уже нам своих милых лад ни мыслью примыслить, ни думою приблизить, ни очами узреть, и нам не ласкать уж руками ни злата, ни серебра»). Фольклорный слог плача виден — характерны повторы–усиления (ни-ни…) и тавтологические словосочетания типа «думою сдумати». Не только безвозвратность потери многих тысяч отцов и сыновей остро переживается народом, а ещё, пожалуй, и тот прискорбнейший факт, что они попали в чужое «царство мёртвых», и с ними исключается даже мысленное общение. А это было равносильно новому безмерному горю. Иносказательным языком Поэт говорит, что с объединения вокруг Погребального Костра начинается моральная подготовка, людей к выходу из порочного круга.

Восклицание о невоскресимости «Игорева полка» касается воинов из четырёх княжеств по левому берегу Днепра, но горюет о них вся Русская земля и плачут «жены русские», а не только новгород–северские, путивльские и т. д. Это (как и употребление слова «море» в космогоническом смысле) показывает, что Поэт продолжает изображать Каяльскую трагедию как начало трагедии общерусской.

Первый удар, возвестивший наступление Невеселой Поры, враги обрушили на отчий край Игоря — Черниговщину: «И застонал, братья, Киев от скорби, а Чернигов — от нашествий». Названия городов — единственный знак времени, не мешающий, впрочем, дальнейшему предельно обобщённому изображению событий. Вместо обильных времён обильная «печаль широко разлилась по Русской земле». Но, как бывало не раз, князья, увы, не образумились: «Князья меж собою раздоры куют, а по Русской земле нечестивые рыщут победно, дань по белке берут со двора». Главный смысл этой строфы — внушить читателю страх перед будущим порабощением Руси, которое обычно идёт рука об руку с междоусобицами. Если же считать, что здесь Поэт изображает картины нашествия Кончака и Гзака летом 1185 года, то стих «дань по белке берут со двора», окажется нелепым: во время набегов половцы не дань собирали, но грабили или жгли всё, что захватывали, а людей угоняли в плен или убивали.

Далее Поэт все в том же ключе, сопоставляя мифологический и фактографический пласты времени, размышляет о последствиях разгрома на Каяле. Чтобы показать их очевиднее и глубже, он сравнивает поход Игоря с победоносным походом Святослава, когда был пленён половецкий хан Кобяк. Чрезвычайно интересен ход образного мышления Поэта. Главным результатом победы Святослава над половцами было «усыпление Лжи». Чтобы добиться этого, он должен был «силою полков и булатных мечей» нанести сокрушительный удар половцам на их земле. Уже из способа усыпления следует, что Лжа — не просто отвлечённое понятие (обман, ложь, зло, коварство), а могучее сверхъестественное существо. Главным негативным последствием разгрома Игоревых войск было, напротив, «пробуждение Лжи», которая проявляет себя в междоусобицах князей и в победных нашествиях «нечестивых» на Русь. Лжа, подобно Обиде и вслед за нею, принимается творить своё чёрное дело лишь после поражения Игоря.

Образ Лжи, угадываемый за лаконичной символикой её «усыпления» и «пробуждения», позволяет предположить, что и Обида и Лжа считались злыми духами, «работавшими» на стороне Тьмы. Обида сеяла рознь, озлобляла людей, создавая психологические предпосылки для войн, а Лжа маскировала обманом подлинные цели — борьбу за господство, захват земель, грабежи. Она мыслится Поэтом как существо, олицетворявшее Злое Коварство, союз лицемерия и разбоя.

Пробуждение Лжи означало конец мирного периода развития, которое было завоёвано победами Святослава III. Оно показало, что разгром Игоря ликвидировал благоприятные результаты побед и переменил для десятков тысяч людей жизнь на смерть или рабство, а веселие — на горе.

Когда Поэт в таком контексте называет Игоря и Всеволода «храбрыми», то эпитет получает необычное смысловое освещение. Он не сомневается в их храбрости и не отнимает её, но иронически осуждает их («этих храбрых») недальновидность. Как бы ни толковать здесь слово «котора» («раздор» или «которые»), отрывок в целом удерживает смысл порицания Святославичей.

Противопоставление походов Игоря и Святослава развивает идею символа «Десять Соколов». Слабость Руси подстрекает половцев (и других врагов) к войнам с нею, разжигает их захватнические аппетиты. Только грозная русская сила может образумить их и обеспечить Руси мирную жизнь. А сила — это и есть боевое единство, единая стратегия и тактика ведения войн и внешней политики Руси. Так лейтмотив мира теснейше связывается с лейтмотивом объединения сил, а исторический опыт «войн первых времён» подтверждается и сегодня. Где есть единство, там победа, мир и жизнь, а где обособление и тем более вражда князей друг с другом, там новые войны и новые поражения.

Сюжетная идея — подкрепить оценки Святослава и Игоря оценкой «немцев и венецианцев, греков и мораван», — свидетельствует, что князья прислушивались к мнению этих народов, с которыми, как известно, осуществлялись активные торговые связи. Она говорит также о широком кругозоре Поэта, рассматривающего политику Руси в международном контексте. Иноземцы осуждают Игоря, «иже погрузи жиръ во дне Каялы, рекы половецкия, рускаго злата насыпаша» («…который утопил богатство во дне Каялы, реки половецкой, русского золота насыпал»).

Эту строфу необходимо рассмотреть повнимательнее и в связи с предыдущей, так как, на взгляд современного читателя, в ней будто бы есть хронологическая нелепица. Для удобства сравнения процитируем всю строфу и концовку предыдущей: «…А поганаго Кобяка изъ луку моря… яко вихръ выторже, и падеся Кобякъ въ граде Кыеве, въ гриднице Святъславли. Ту Немци и Венедици, ту Греци и Морава поютъ славу Святъславлю, кають князя Игоря, иже погрузи жиръ во дне Каялы, рекы половецкия, рускаго злата насыпаша. Ту Игорь князь выседе изъ седла злата а въ седло кощиево». Чтобы отчётливее представить себе, о чём сейчас пойдёт речь, следует иметь в виду два обстоятельства. Первое— Кобяк был пленён Святославом 30 июля 1184 года, т. е. за 9 с лишним месяцев до Каяльской трагедии. Второе—древнерусское наречие «ту» употреблено здесь в своём временном значении («в то время, тогда; тотчас»), когда оно выражало близкую, хотя не обязательно синхронную соотнесённость между двумя рядами событий (явлений). В нашем случае сопоставлены победа Святослава, увенчанная пленением Кобяка, с её воспеванием за рубежом, и поражение Игоря — с его осуждением за рубежом и с его «пересаживанием» из седла княжеского в седло невольничье, т. е. с его пленением. В последнем сопоставлении очевидно, что наречие «ту» употреблено в соответствии со своим значением. Но в двух других кажется, будто оно попало в стих по ошибке, ибо слишком велика временная дистанция между соотносимыми событиями. Глаголы настоящего времени «поютъ» и «кають» говорят о том, что оба раза за точку отсчёта времени взято время написания «Слова», т. е. лето — осень 1185 года. Следовательно, между пленением Кобяка Святославом и его воспеванием прошёл примерно год, а между разгромом Игоря и его осуждением прошло несколько месяцев. И в том и в другом случае Поэт не должен был бы употреблять наречие «ту», или, говоря иначе, употребление здесь «ту» противоречит его синтаксической функции и потому требует объяснения.

Ответ, думается, в том, что Поэт все ещё продолжает образно–философское размышление о последствиях разгрома Игоревых войск, находясь при этом во власти мифологических представлений о времени, в которых до неразличимости сливаются в единый процесс мгновение и вечность, прошлое и будущее. В оправданности такого толкования меня убеждает грамматическое единство строфы (от «Ту немци…» до «…веселие пониче»), внутри которого наша мысль, следуя за воображением Поэта, стремительно перемещается в пространстве-времени: из зарубежных стран к Каяле, от Каялы воспаряет над всеми городами Руси, из настоящего времени возвращается в прошлое. Подобное движение воображения характерно и для размышления в целом (от «Уже бо, братие, невесёлая година…» до «Уныша бо градомъ забралы, а веселие пониче»), В оправданности такого толкования меня убеждает также его композиционное завершение повторным скорбным рефреном: первый — после гибели русичей («ничить трава…»), второй — после пленения Игоря («Уныша бо градомъ…»). Рефрены подчёркивают и оформляют единство каждой части. Но особенно показательно композиционное место стиха «Ту Игорь князь выседе изъ седла злата, а въ седло кощиево», отделённое от рассказа о поражении Игоревых войск, к которому оно семантически и сюжетно принадлежит, почти 50 стихотворными строчками. Современному читателю такая композиция непонятна: лирико–эпическое, философское отступление не должно, по нынешним представлениям, так странно разымать последовательное изложение событий, когда всего одна строка далеко отрывается от «родного» места и без мотивировки переносится в конец отступления. Казалось бы, проще и логичнее было поместить эту строку (ниже она выделена нами, — А. К.) вслед за теми, которые она продолжает: «Ту ся брата разлучиста на брезе быстрой Каялы; ту кроваваго вина не доста; ту пиръ докончаша храбрии русичи: сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. Ту Игорь князь выседе изъ седла злата, а въ седло кощиево. Ничить трава жалощами, а древо с тугою къ земли преклонилось». Но для Автора «Слова» логичнее и психологичнее именно та композиция, которая есть. И всё дело тут в двухуровневом восприятии времени. Тот, первый рассказ о битве, был выдержан на уровне фактографического, обыденного времени и мышления, которое по сути не изменилось и до сих пор, а потому он нам вполне понятен. Но для Поэта восприятие действительности на низшем уровне подчинено её осмыслению с философской высоты мифологического времени. Поэтому ему необходимо было дважды, но по–разному сказать о финале трагедии. Сравните описания конца битвы («Ту ся брата разлучиста…» и т. д.) со следующим изображением того же самого предмета: «…кають князя Игоря, иже погрузи жиръ во дне Каялы, рекы половецкия, рускаго злата наеыпаша. Ту Игорь князь выседе изъ седла злата, а въ седло кощиево». Здесь, в мифологическом времени–пространстве, мысленному взору Поэта представляется не столько финал битвы, сколько её итоговый долговременный результат, но не сформулированный в понятиях, а выраженный в художественном символе, удерживающем в воображении и конкретную образность событий. Потому‑то и само пленение Игоря дано в церемониально–символическом изображении, а совсем не так, как оно происходило на самом деле, если судить об этом по летописям. Здесь нет реальной картины захвата в плен (Игорь, раненный стрелой в руку, был окружён половцами и, скорее всего, был либо выбит, либо силой высажен из седла, когда он возвращался к русскому войску после неудачной попытки остановить убегавших ковуев), здесь нет и изображения реального места пленения, но представлена некая иносказательная сцена как бы добровольно–принудительного пересаживания князя из седла в седло, скрытый смысл которой и означает, что он попал в плен.

Событиям придано мифо–символическое значение. Выражение «погрузи жиръ во дне Каялы» с акцентом на потоплении не просто в реке, а в её дне нуждается в объяснении. Если считать Каялу символической «рекой смерти и несчастий», а не географической водной артерией, то такое понимание разрешает противоречия текста. Тем более что не только «жиръ» (богатство), но и «русское золото» тоже мыслится утопленным «во дне Каялы». Невозможно, думается, объяснить это без учёта особенностей мышления русича. С преисподней тогда были теснейше связаны два представления — «о золоте как признаке царства мёртвых и о реке как его границе» (В. Успенский). Словами «река половецкая» Поэт указывает, что имеется в виду не русский, а половецкий загробный мир. Становится понятным и акцент на погружении «во дно Каялы»: «дно реки» обозначало границу царства мёртвых. Из контекста можно заключить, что под «жиром» и «русским золотом» имеются в виду прежде всего русичи, русские головы, словно бы увиденные мысленным взором (сверху) в половецком царстве мёртвых. Но нельзя исключить и потерю богатства в узком смысле слова — оружия, доспехов, коней, снаряжения, всякого рода имущества, а также и огромного, разорительного для общерусской казны выкупа, который потребовали половцы за пленённых князей и бояр. Объем понятий «жиръ» и «русское золото», взятых вместе, согласуется с подобной интерпретацией.

У названных зарубежных народов своя точка зрения на разгром Игоревых войск: Русь стала менее богатым, менее привлекательным торговым партнёром. Поэт переживает. этот неблагоприятный фактор и хотел бы, чтобы князья осознали его как одно из последствий разгрома на Каяле.

При новом («зарубежном») пространственно–временном повороте сюжета изменился угол зрения и стало отчётливее видно, что Русь не сумма независимых княжеств, а единое государство и единый народ. Есть в этом и психологический мотив. Предложив взглянуть на Русь и на поход Игоря чужими строгими глазами, Поэт рассчитывал, верно, наиболее чувствительным образом задеть патриотическое самосознание читателей и слушателей. На международном фоне, наконец, яснее видно, что личный позор Игоря, пленённого половцами, — это и позор всех князей. И это ещё одна причина, почему, на мой взгляд, Поэт только теперь пишет: «Игорь–князь пересел из седла золотого да в седло невольничье». Слово «ту», которым начинается и международная критика, и запоздалое упоминание о пленении Игоря, служит грамматической связью между событиями, совершающимися в «Слове» (но не в действительности!) одновременно.

Противопоставляя результаты объединённого похода Святослава III последствиям сепаратного похода Игоря, Поэт сравнивает и противопоставляет две военные политики. Он явно поддерживает Святослава и традицию, идущую от Ярослава Мудрого, и решительно осуждает Игоря, продолжающего междоусобную политику деда, Олега Гориславича. Весь ряд сравнений подтверждает этот вывод: поход Игоря нанёс огромный ущерб Русской, а поход Святослава III — Половецкой земле: Святослав «усыпил Лжу», а Игорь «пробудил» эту злую и коварную силу; Святослав укрепил, а Игорь подорвал международный авторитет Руси; и самое разительное — Святослав, разгромив половцев, пленил Кобяка, их могущественного хана, а Игорь, погубив своё войско, сам попал в плен.

Конечно, Поэт сожалеет о пленении Игоря и считает это потерей для Руси, но потерей небольшой. Такой вывод следует из сравнения тех мест «Слова», где оплакиваются трагические события. Гибель русичей Поэт воспел дважды, и оба раза на высочайшем уровне торжественности. Природа, приняв их на вечный покой, с великой скорбью склонила к земле деревья и траву, а русские женщины символически оплакали их по древнему обряду. Гораздо меньшая сила горевания слышится в кратких словах сожаления о пленении Игоря: «Уныша бо градомъ забралы, а веселие пониче». Да и масштаб тут далеко не тот — уныние распространилось на города (частично), а не на весь народ, и не коснулось всемогущей Природы.

Итак, выход из порочного круга междоусобиц и вражеских нашествий необходимо, по мысли Поэта, начать с того, чтобы при свете Погребальных Костров всем народом прочувствовать и осознать последствия каяльской трагедии: потерю многотысячного русского войска в чужой стране и изменение соотношения сил в пользу Дикого Поля: воскрешение активных злых духов, служащих вражде и войне, — Обиды и Лжи; неизбежное обострение междоусобиц на Руси и связанное с ним новое самоослабление Руси, включая всеобщее падение патриотического сознания; неизбежную активизацию внешних врагов Руси, причём «со всех сторон», а не только с востока; победные нашествия «нечестивых», которые приведут к обложению Руси данью, как уже бывало в давние времена; ликвидацию положительных результатов предыдущих побед Руси над Полем; падение международного престижа Руси и потерю ею немалого богатства; наконец, позорное пленение русских князей. За одним поражением обрушивается лавина бед, которые осмысливаются как беды общегосударственные и общенародные и даже как историческое несчастье — наступление Невеселой Поры Руси. Поэт ясно видит и выделяет главное звено — междоусобицы князей. Великое для Поэта — интересы русского народа как единого политического, экономического и этнического целого, а малое — удельные интересы князей, их жажда усилить личную власть, умножить личное богатство. Положение дел на Руси таково, что великое приносится в жертву малому, а это, по убеждению Поэта, грозит ей национальной катастрофой.

Такова его точка зрения. Но не он управляет государством, а потому ему чрезвычайно важно показать, что думают о том же самом князья и бояре.

Категория: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИМВОЛ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» | Добавил: admin (17.03.2014)
Просмотров: 470 | Теги: памятник литературы, урок литературы в шко, символы и образы в Слове о полку Иг, древнерусская ли, устное народное творчество, Слово о полку Игор | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0