Суббота, 03.12.2016, 14:32

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ПОЭТИКА ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ [35]
ПО СТРАНИЦАМ БЫЛИН [29]
РУСЬ КНИЖНАЯ [9]
ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИМВОЛ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» [17]
ПУТЕШЕСТВИЕ В СТРАНУ ЛЕТОПИСЕЙ [40]

Статистика

Форма входа


Главная » Статьи » ДРЕВНЕРУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА » ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИМВОЛ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ»

Загородите Ворота Степи!

Само обращение Поэта к князьям с призывом объединить силы и дать отпор половцам — веское доказательство отсутствия Князька на Крыше Златоверхого Терема Русского государства. А потому он и бьёт тревогу: Русь может стать добычей врага!

Вне обращения остаются Святослав III, Ярослав Черниговский, младшие Ольговичи — их отношение к объединению Руси ясно, их образы (кроме Игоря, о котором разговор особый) завершены. Так как Поэт считает, что наибольшая опасность надвигается на Русь из Пустыни, от половцев, то и с призывом он обращается вначале к князьям, охраняющим восточные границы государства.

Немаловажный идейно–творческий вопрос, кого назвать первым, на деле сводится к двум, бесспорно, сильнейшим и известнейшим князьям — соправителю Святослава, великому князю Киевскому Рюрику Ростиславичу, и великому князю Суздальской Земли Всеволоду Юрьевичу. Поэт начинает со Всеволода, и мы последуем за ним, а о причинах его выбора скажем позднее.

Суздаль в 1185 году — признанный центр северо–восточных русских земель, вполне независимый от Киева и, пожалуй, столь же могущественный. Суздальским княжеством правит Всеволод Большое Гнездо. Поэт подчёркнуто уважительно титулует его на одном уровне официального почитания со Святославом: «Великый княже Всеволоде!». Призыв к нему сделан в вежливой, но вполне определённой форме: «Не мыслию ти прелетети издалеча отня злата стола поблюсти!». В толковании и переводе этого стиха наблюдаются немалые расхождения. Виною тому, на мой взгляд, синтаксическая конструкция так называемых двух инфинитивов, усложнённая отрицанием перед существительным, которое зависит от первого инфинитива. В древнерусском языке, как полагал Т. П. Ломтев, она употреблялась в «значении долженствования». С учётом этой особенности перевод получает такой смысл: «Не мыслию (т. е. не только в воображении) надо было бы тебе перенестись издалека, чтобы защитить отцовский престол». Этот смысл подтверждается следующей фразой: «Аже бы ты былъ… и т. д.». («Если бы ты тут был…»), то есть, если бы ты прибыл с войсками в Киев. Поэт обращается ко Всеволоду за содействием, а не за моральной поддержкой.

Значительное содержание вложено в выражение «отня злата стола поблюсти» («защитить отцовский престол»). Из контекста следует, что имеется в виду Киевский престол. Возникает вопрос: в каком смысле Поэт называет его «отцовским»? Ведь Всеволод унаследовал не Киевский, а Суздальский «стол». Конечно, его отец, Юрий Долгорукий, лет 30 назад был великим князем Киевским. Но с тех пор утекло много воды. Всеволод принципиально отошёл от киевских дел, занялся укреплением Суздаля и подвластных земель. И вдруг Поэт призывает его встать на защиту Киевского «стола». Связывая сегодняшний день с историей, он, на мой взгляд, не подталкивает Всеволода к прямому продолжению политики отца в отношении Киева. Тогда, в середине пятидесятых годов, речь шла о вмешательстве Долгорукого в кровавую междоусобицу князей с целью её прекращения и захвата центральной власти. Теперь, в 1185 году, речь идёт о добровольной помощи Киевскому и другим князьям в войне с половцами. Теперь суздальцы призываются защищать восточные границы Руси, то есть в конечном счёте и себя от общих врагов, а не отвоёвывать Киев у других русских князей. В этом — принципиальное отличие ситуации 1155 года от ситуации 1185 года. Вместе с тем по глубинной сути Поэт призывает Всеволода продолжить борьбу отца, так как совместный поход против половцев означает в то же время прекращение взаимной вражды князей. Дипломатичный глагол «поблюсти» («поохранять», «позащищать») исключает мысль о том, будто Поэт имеет в виду права Всеволода на Киевский «стол». «Поблюсти» — значит вступить с Киевским князем во временный союз защиты Руси от половцев.

Понятие «Отень Златъ Столъ» получает дополнительный смысловой оттенок, когда употребляется в международном контексте: под этим углом зрения становится яснее, что и для Всеволода и для Святослава Киев — общая святыня. История Русского государства развивалась так, что Киев 200 лет был «матерью городов русских», а Киевский престол — Старшим, «Отцовским». И в 1185 году Киев, по мысли Поэта, сохраняет в международном аспекте значение главного города Руси, а Киевский «стол» — престиж Отцовского. Выходит, для Всеволода это значение реально существовало, иначе призыв «отня злата стола поблюсти» был бы бессмысленным.

Поэт не покушается на самостоятельное развитие ни Суздаля, ни Киева. Его позиция: пусть все останется, как есть, за исключением прекращения междоусобиц и добровольного сотрудничества при отражении вражеских нашествий. Солидарность князей не раз оправдала себя в борьбе с врагами.

…Тридцать с лишним лет назад Д. С. Лихачев показал, что предложение «Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Донъ шеломы выльяти» есть символическое иносказание. Смысл его в том, что Всеволод один, без поддержки других князей, может одержать победу над врагами по Волге и Дону. Но тогда зачем ему совместный поход против половцев? Ответ Поэта: победа, которая становится несомненной, сулит Суздалю экономические выгоды: дешёвых рабов — «была бы чага по ногате, а кощей по резане». Этот реалистичный довод учитывал хозяйственную ситуацию в Суздальской земле, находившейся на экономическом подъёме, а потому остро нуждавшейся в рабах.

Поначалу представляется излишней повторная высокая оценка военной мощи Всеволода («Ты ведь можешь разить врагов живыми молньями…» и т. д.). Кажется, уместнее было сказать об этом после стиха «а Донъ шеломы выльяти». Но здесь есть внутренняя логика. Обращение к Всеволоду начинается после восклицания «Горе и скорбь — удел Глебова сына!» и заканчивается словами «…удалыми Глеба сынами». В таком композиционном кольце оно излучает новый смысл. Смертельные раны Владимира Глебовича, князя Переяславского, без слов кричат об отмщении. Ведь Всеволод — его дядя, а «сыны Глебовы» — родные братья. Тем самым к мотивам, побуждающим Всеволода выступить на помощь Киеву, добавляется ещё один — отмщение за близкого родственника.

Князь Рюрик Ростиславович был соправителем Святослава и потому с полным правом мог быть назван «великим». Но Поэт пренебрегает этим и обращается к нему и его брату попросту: «Ты, буй Рюриче и Давыде!» Эпитет «буй» сближает Рюрика с Игорем и Всеволодом. Поэт прозорливо отнёс их к одному психологическому типу «яростных, гневливых, заносчивых, самоуверенных» (буи), хотя ещё не мог знать страшного преступления Рюрика, который в 1203 году привёл половцев в Киев и вместе с ними подверг город разгрому и разграблению. История ужасающе подтвердила, сколь справедливо отказался Поэт титуловать Рюрика великим князем Киевским! Вполне резонно, по внутренней человеческой сути, объединяет он Рюрика с Давыдом, князем Смоленским, а не со Святославом, соправителем Рюрика. И дело не в родственных отношениях, а в родственном типе характеров. Давыд вёл своекорыстную политику и в трудную минуту не раз «подводил» князей, в том числе Рюрика.

На что же рассчитывал Поэт, включивший братьев в число князей, способных объединиться для борьбы с общим врагом? Тут побудительные мотивы иные, чем в обращении к Всеволоду. Раскрытие первого зависит от толкования стиха «Не ваю ли вой злачёными шеломы по крови плаваша?» Мне кажется в целом приемлемым то, которое предложил Б. А. Рыбаков: «Здесь же скорее укор и сожаление, чем похвала». Очевидно, что выражение «плаваша шеломы по крови» имеет иносказательный смысл. Но его подлинное значение до сих пор не ясно.

Логично было бы, по–моему, вернуться к тексту первого издания «Слова»: «Не ваю ли злачёными шеломы по крови плаваша?», то есть отказаться от слова «вой», введённого В. Н. Перетцом. Грамматические мотивы, которыми он руководствовался, понятны. Но вставка вносит в текст смысловую нелепицу: на простых воинов «надевают» золочёные шлемы. Возникает и вторая, менее заметная неувязка. Всех князей Поэт характеризует и прямо, и косвенно — через рассказ об их дружинах. Если же принять поправку, то получится, что образы Рюрика и Давыда Поэт предпочёл раскрывать лишь косвенным путём. И исключение это ничем не мотивировано. Без вставки предикат «злачёными шеломы по крови плаваша» относится к Рюрику и к Давыду, а не к их воинам. Речь здесь, возможно, идёт о способности свободно держаться «на плаву» в труднейшей боевой обстановке. Похоже, что князья имеют личные причины для отмщения половцам за «плавание в крови», а потому должны бы согласиться на совместный поход. Дружины Рюрика и Давыда «ранены саблями калёными в степи неведомой», то есть в земле Половецкой. В этом — второй, и не только личный довод: думается, такой мотив ясно «читается» в акценте на слове «ранены».

Обращение к Рюрику и Давыду заканчивается призывом выступить в поход «За обиду сего времени, за землю Русскую, за раны Игоревы, буего Святславлича!» Предлог «за» обозначает здесь причину действия и придаёт стиху общий смысл «отмщения за…». Лаконичные формулы призыва нуждаются в пояснении.

Древнерусское слово «рана» обозначало «рана», «поражение», «удар», «кара», «беда», «болезнь». Первые два значения подходят для перевода по смыслу контекста и событий. Хотя Игорь действительно был ранен в руку, но поскольку говорится не об одной ране, а о многих, следовательно, Поэт имеет здесь в виду поражение войска Игоря. Необходимо раскрыть и конкретный смысл стиха «за обиду сего времени». «Се время», говоря по–современному, — «это наше время». Если условно приравнять его к годам активной жизнедеятельности героев поэмы, то оно охватит лет двадцать пять — тридцать. За «се время» половцы причинили Руси множество «обид». Но в призыве — одна «обида», что настраивает на её истолкование в смысле «разгром Игоря». Однако такое прочтение было бы, думается, ошибочным, так как оно не согласуется с продолжительностью «сего времени». Слово «обида» в древнерусских памятниках, включая и саму поэму, обозначало как одну, так и несколько или много обид, то есть имело собирательное значение. Это снимает противоречие между «се время» и «обида», которое оказывается привнесённым нынешним языковым восприятием. Употребление слова «обида» вместо «обиды» объясняется, на мой взгляд, стилистикой — «обида» в единственном числе звучит более энергично и требовательно, ибо она конкретна, определённа. Следовательно, современникам Поэта было ясно, что имеются в виду обиды, в разное время нанесённые Рюрику и Давыду половцами, — тем более что в других обращениях такого призыва нет.

Словосочетание «за землю Русскую» уже дважды встречалось в «Слове» и имело смысл «за славу, за интересы Русской земли» («…наведе своя храбрыя плъкы на землю Половецькую, за землю Руськую», «…а сами полегоша за землю Русскую»), Но тут, в контексте призыва к отмщению, оно также получает это значение, а прежний смысл затеняется, отходит на второй план. Примечательный смысловой оттенок возникает в силу того, что «буй Рюриче» призывается отмстить за «буего Святславлича», за князя с подобным же дерзким, самоуверенным характером: мол, родственные души охотнее вступятся друг за друга.

Доводы, обращённые к Рюрику и его брату, исчерпываются мотивом отмщения за личные обиды и родством характеров. Ни экономические, ни патриотические, ни генеалогические аргументы не употреблены: видно, они не подействовали бы на братьев. Этим объясняются, по–моему, различия в содержании, эмоциональной окраске и композиции обращений ко Всеволоду и к Рюрику с Давыдом. Судя по характеристике Поэта, о Всеволоде можно говорить как о князе— строителе и созидателе. Видимо, отчасти и поэтому он получил от современников прозвище «Большое Гнездо», с которым и вошёл в историю. По типу личности он может быть отнесён, как и Святослав III, к собирателям земли Русской. Рюрик же, хотя и был соправителем Святослава III, воплощал иной тип политика, для которого власть превыше всего, и ради неё он способен даже на разгром Киева вместе с половцами и ослабление Руси.

Как бы ни варьировать оценки образов Всеволода и Рюрика, несомненно одно — Поэт называет Всеволода первым потому, что тот гораздо ближе к его представлению о современном герое, чем Рюрик. Всеволод может быть коренником в общерусской государственной упряжке, а Рюрик — только пристяжным.

Первым из правобережных князей идёт Ярослав Осмомысл Галицкий, от которого зависела защита юго–западных границ Руси. Только к нему и Всеволоду Поэт обращается подчёркнуто персонально, не присовокупляя к их портретам ни братьев, ни других князей. К собственному имени Ярослава добавлено прозвище «Осмомысл», что означает, на мой взгляд, Многомудрый. Это достоинство князя оценено Поэтом выше всех других. Князь был славен умом, и славу эту подтвердил делом. В самое смутное время XII века он прокняжил 36 лет, когда на Киевском «столе» князья менялись чуть ли не каждый год.

И имя, и прозвище, и продолжительность княжения, и политические принципы роднят Ярослава Осмомысла с Ярославом Мудрым, в силу чего чётче прорисовывается идеал и традиция, в которой Поэт видит опору Руси.

Прочно и высоко сидел Ярослав Осмомысл на троне, так что был виден по всей земле Русской и в соседних странах. Он лично занимался различными делами по управлению княжеством. Одно из них до сих пор не вполне ясно, так как не удалось расшифровать стих «меча бремены чрезъ облакы». Прочтение «бремены» вместо «времены» (изд. 1800 г.) мало что даёт для его осмысления. Не случайно он до сих пор получает самые разные истолкования в переводах: «меча бремена через облака» (слова понятны, но что они значат вместе?), «даже с облака дань собираешь», «И полки послав на врага, твоя, Ярослав, рука, перекидывает их через облака», «через тучи сыпля горы камней» и т. д. Смысл стиха ещё не понят. Если перед нами идиоматическое выражение, нельзя исключать и вариант с «времены», хотя он и представляется маловероятным. Пока же приходится исходить только из общего смысла контекста, который настраивает на военно–политический аспект прочтения, да и глагол «метати» не вяжется ни с переброской товаров через подоблачные горы, ни со взвинчиванием налогов до облаков. Напротив, он часто употреблялся применительно к тогдашнему метательному оружию.

Ярослав Осмомысл был богат, имел мощное войско, и соседи боялись его. В 1185 году ещё было памятно, как почти тридцать лет назад молодой Ярослав вышел победителем в борьбе с Киевским князем, отворив врата «Киеву», но успех не вскружил ему голову, и князь, проявив политическую мудрость, «подарил» Киевский трон Смоленскому князю.

Образ Ярослава Осмомысла Галицкрго не оставляет сомнений, что он понимал масштабы восточной опасности для Руси и своего княжества, которое имело общую границу с Половецким полем. На этом основана явно ощущаемая в заключении уверенность Поэта в том, что Ярослав примет участие в объединённом походе русских князей: «Стреляй, господине, Кончака, поганого кощея, — за землю Рускую, за раны Игоревы, буего Святславлича!». И все же Поэт, верный своему взгляду на огромную роль характера человека в его делах, затрагивает в призыве и личные струны княжеской души. Дочь Ярослава была женой князя Игоря, «раны» которого могли взволновать тестя. Второй личный довод связан с христианскими взглядами Ярослава. Поэт нигде не говорит о них прямо, хотя скрытно мысль об этом, похоже, содержится в тексте. Ярослав, предположительно, посылал войска для участия в третьем крестовом походе против неверных («султанов»). Вот почему Поэт призывает его распространить борьбу с «султанами в землях далёких» и на борьбу с их «рабом» (кощеем) Кончаком, который тут, под боком, а потому опаснее тех отдалённых магометанских правителей.

Титулование Волынского князя Романа и его двоюродного брата Мстислава («А ты, буй Романе и Мстиславе!»), тождественно титулованию Рюрика и Давыда. Роман также награждается эпитетом «буй», а Мстислав называется только по имени. Однако сравнение текстов обращений по–иному расставляет акценты в титуловании Романа и Мстислава. Если Давыд никак не отделяется от Рюрика, сливаясь с ним до неразличимости, то Роман несколько раз характеризуется отдельно, так что в итоге возникает образ, которому свойственны персональные особенности.

Роман и Мстислав вместе изображаются только как полководцы. Даже их мысль — «храбрая». Дружины Романа с Мстиславом, как и Рюрика с Давыдом, заслужили похвалу Поэта, но неодинакового достоинства. Рюриковские воины–туры сражаются до последнего, но часто ли они побеждают, об этом Поэт умолчал: мол, пусть читатель судит сам «по былям своего времени». Полки Романа и Мстислава всегда побеждают врагов, и громкая слава о них известна многим племенам и народам. Ее отблеск сияет и на золотых шлемах князей.

Роману посвящена целая строфа: «Высоко плаваеши на дело въ буести, яко соколъ на ветрехъ ширяяся, хотя птицю въ буйстве одолети» («высоко ты на бой взмываешь, исполнен дерзости, — так сокол, оперев крыла на ветер, летит на птицу в стремленье яростном»). Сравнение с соколом высокого полёта ставит Романа–полководца в один ряд со Святославом III, Ярославом Мудрым, Мстиславом и Романом Святославичем. Кроме них, никто из князей не удостоен подобной «хвалы». История подтвердила оценку Поэта: за исключением одной, Роман выиграл все свои многочисленные битвы. И ещё одно сопоставление, изящное и точное: если о Романе — «высоко плаваеши на дело в буести, яко соколъ…» и т. д., то о Рюрике — «Не ваю ли злачёными шеломы по крови плаваша». Сопоставление не прямое, а косвенное. Оно основано на повторении слова «плавати», которым характеризуются действия Рюрика с Давыдом и Романа. И братья и Роман — в этом нет сомнения — храбро бьются с врагом, но Роман господствует на поле боя и возвращается домой победителем, а Рюрик с Давыдом нередко напоминают пловца, с трудом одолевающего бурную реку и выходящего на родной берег обессиленным, с тяжёлыми повреждениями. И тут история сказала веское слово за Поэта: в междоусобном сражении Роман разгромил Рюрика, а потом лишил его княжеского звания и заточил в монастырь. Два последних «дела», конечно, не украшают Романа, но недаром же Поэт назвал его «буйным», причём не один, а три раза. В этом и состоит его существенное отличие от других полководцев–соколов, о котором надо сказать обстоятельнее.

Смысл определений «въ буести» и «въ буйстве», взятых из процитированной строфы, зависит от толкования слов «дело» и «въ буести». «Дело» чаще всего переводится как «подвиг», но, по–моему, без достаточных оснований. У И. И. Срезневского среди множества значений слова «дело» есть и «подвиг», но примеров, подтверждающих это, приведено всего два — как раз те, о которых мы ведём сейчас речь и которые сами нуждаются в обосновании. Получается определение 1с1ет рег 1с1ет. Самое общее военное значение «дела» — сражение, битва. Контекст придаёт этому слову смысл «выигранная битва», то есть «победа». Но «победа» — это не «подвиг». Никакого конкретного героического деяния Романа, которое можно было бы оценить как подвиг, не изображается. Словом, ниоткуда не вытекает, что «дело» означает «подвиг». Более того, в упомянутой строфе смысл «дела» несколько уточнён способом его совершения «въ буести», то есть «яростно».

Поэт решительно сближает характеры Романа и Игоря, хотя судьбы их противоположны. Игорь в плену у половцев, «для него померк свет солнца», и он вызвал волну новых половецких нашествий, от которых жестоко пострадали прежде всего пограничные города «по Роси и по Суде», так что деревья (сама Природа!) в скорби обнажили кроны–головы («не от добра листву сронили»), А князь Роман свободен, как сокол, и удачлив в боях с врагами. «Игоревы храбрые полки» вечным сном уснули «в поле Половецком», а перед воинами Романа «Хинова, Литва, Ятвязи, Деремела и Половци» склоняют покорные головы. Поэт, оплакивая поражение Игоря, рассчитывает, думается, на сочувствие «буй Романа» и надеется растрогать его. Об этом написана целая строфа и ещё последний стих, также имеющий экспрессивную минорную окраску: «А Ольговичей, храбрых князей, уже нет на поле брани». Печаль о храб–рых, но опрометчивых князьях, жестоко поплатившихся за недооценку половецких сил, оказывается, может быть для Романа действенным аргументом за объединение сил на борьбу с половецкой опасностью. Выходит, характеру Романа была свойственна отзывчивость, если он придавал столь серьёзное значение состраданию к несчастию вовсе не близкого ему человека.

Конец — всему делу венец. Там, где в обращениях к левобережным князьям, призыв к отмщению, в обращении к «буй» Роману и Мстиславу — соблазн новой победой: «Донъ ти, княже, кличетъ и зоветь князи на победу». Примечательна эта замена мотива отмщения мотивом новой воинской славы, эта гордость репутацией победителей, которая, похоже, была исключительно сильной особенностью волынских князей.

Последнее обращение Поэта адресовано одновременно пяти князьям. До сих пор нет единства мнений о том, кого Поэт имел в виду под «тремя Мстиславичами». Я согласен с В. А. Рыбаковым, по–моему, доказавшим, что речь идёт о сыновьях Мстислава Ростиславича Храброго. Они были ещё молоды и, естественно, названы не по именам, а по отчеству. Князья Ингварь и Всеволод не отличились ничем особо, а потому Поэт и поместил их вместе с Мстиславичами в одной раме группового портрета. Все они «не худого гнезда», т. е. из знатного, славного рода. Поэту очень важно также, что князья получили свои владения по праву, а не как победители в братоубийственных войнах. Князей же, увеличивавших вотчины «победными жребии», то есть путём насилия над более слабыми соседами, Поэт резко осуждает. Глагол «расхытити» (растащить, расхватать, раскрасть, разграбить) не оставляет в этом сомнений. Понятно, что Поэт имел веское основание надеяться на участие пятерых князей в объединённом походе против половцев. И даже на то, что они лично пойдут во главе своих полков («Где же ваши шлемы золотые…»).

Обращение к пяти князьям заканчивается знаменитым призывом «Загородите Степи ворота своими стрелами острыми…», о выразительности и точности которого много писалось в литературе о «Слове». Этот призыв — художественный символ огромного воздействия, созданный Поэтом на основе иносказательного выражения «затворить ворота города». Смысл символа далёк от прямого смысла предложения «затворить ворота города» по какой‑либо вполне ординарной, мирной причине. Когда городские власти принимали решение «затворить ворота» от врага, то, как правило, оно вело к мобилизации и сплочению всех горожан и к их непосредственному участию в обороне города. В таких случаях возникала ситуация «либо победить, либо умереть», что множество раз подтверждалось на деле и что поэтому также вошло в содержание иносказательного выражения. Поэт, опираясь на него, создаёт один из самых мощных и глубоких символов «Слова».

«…Оборона Руси представляла собой очень сложную, разветвлённую, тщательно обдуманную и проверенную десятилетиями систему. Опираясь на неё, русские князья нередко предпринимали рейды в глубь степей. Со времён Мономаха такая активная оборона считалась лучшим способом обезопасить Русь от очередного набега… Игорь обнажил два важных звена на восточном фланге — Северское и Курское» (Б. А. Рыбаков). В обороне границ открылась трёхсоткилометровая брешь. Ее‑то и назвал Поэт «воротами», но не в город, а в Русь, которая таким образом уподобляется осаждённому городу. По логике символа граждане Руси отождествляются с жителями города, «затворившего ворота». От всех русичей требуется теперь, по мысли Поэта, такое же самоотверженное единение в борьбе, какое проявляет население осаждённого города. И хотя владения волынских князей находятся очень далеко от Восточных Ворот в Русь, но Русь — это и их Город; их Дом, а потому Поэт и к ним обращается с символическим призывом: «Загородите Степи ворота стрелами острыми! За землю Русскую, за раны Игоря, Игоря Святославича!»

Если в метафорическом выражении «затворить ворота города» вполне ощущается семантическая первооснова (у города есть ворота, и они затворяются), то в художественном символе третьей степени «Загородите Степи Ворота» исходное значение полностью исчезло. Потому‑то Поэт употребляет другой глагол — «не затворите», а «загородите». Так возникает в сознании читателя мобилизующий образ–символ: русские войска во главе с лучшими князьями самоотверженно бросаются на защиту Восточных Ворот Руси, а воинам дружно помогает русский народ — и пахари и ремесленники, и молодые и старые. Как бы это было прекрасно и жизненно важно, если бы на призыв «Загородите Степи Ворота1» Русь солидарно и быстро ощетинилась «стрелами острыми»! Что может быть проще, древнее мысли «в единстве — сила» и что труднее, трагичнее пути к нему?!

Содержание и форма призыва к пяти князьям с непреложностью свидетельствуют об отсутствии у Поэта захватнических намерений в отношении половцев. Он зовёт Русь объединиться ради обороны. Поскольку этим призывом завершаются обращения к князьям, постольку мы вправе отнести его не только к пятерым волынским, но и к суздальским, и к киевским, и к галицким, и ко всем, на кого рассчитывает Поэт в борьбе за независимость и единство Родины.

В галерее княжеских портретов образ Романа — последний из тех, кого Поэт «награждает» эпитетом «буй»: буй тур Всеволод, буй Святъславлич (Игорь), буй Рюрик и буй Роман. К ним, видимо, следует отнести и Давыда, брата Рюрика, и Мстислава, двоюродного брата Романа. Не много ли «буйных» в «Слове»? Ответ зависит от того, что взять за основу рассуждения — арифметику или эстетику. Если арифметику, то «буйных» 6 из 19 князей — современников Поэта, названных в «Слове». Если эстетику, то число значительно увеличится, но счёт тут будет не простым, а гамбургским.

Что общего в характере князей выражается эпитетом «буй»? Ответ содержится в символе «Сердце, Закаленное в Дерзости» (Буести). Это княжеский характер, воспитанный в самоуверенной дерзости, неповиновении кому бы то ни было, даже самому Солнцу. С точки зрения Святослава III, князя–объединителя, и тем более Поэта, к «буйным», видимо, следовало бы отнести и Изяслава и тех, кто занимает позицию неподчинения общим интересам, эгоистического нейтралитета в грозный час опасности для Руси. В таком случае к ним прибавятся Ярослав, родной брат Святослава III, Брячислав и Всеволод — братья Изяслава. В итоге получаем 10 «буйных» из 19, то есть больше половины. Присмотревшись повнимательнее, мы заметим, что не дерзость и не самонадеянность, не яростность и не гневливость являются общим знаменателем их характеров, а только сепаратные действия, только предпочтение удельных интересов общегосударственным, т. е. «малого», но своего, «великому» общему, но совсем не чуждому, чего, однако, они не понимают. Перед нами череда характеров в пределах одного человеческого типа, суть которого выпукло дана в образе князя Игоря или в символе «Сердце, Выкованное из Булата и Закаленное в Дерзости».

Игоревский тип князя сложился давно, со временем утвердился на Руси и стал господствующим. Этому в решающей мере способствовали социально–политические условия, та стадия феодализма (усиление отдельных княжеств), которую тогда переживала Русь. Поэт зорко разглядел суть игоревского типа, понял его в историческом развитии и в перспективе, осознал его мощное губительное влияние на жизнь народа и судьбу государства и… ужаснулся. И решил бороться с теми, кто воплощает этот тип, решил развенчать дерзкую, но опасную для страны храбрость подобных князей.

Сам по себе, вне социально–исторической обстановки, Игорь не «тянет» на главный художественный образ гениальной поэмы. Но дело как раз в том, что тип Игоря–князя глубоко укоренился в реальной жизни, что он многолик и не во всех проявлениях антипатичен. Князь Всеволод могуч, смел, верен в боевом товариществе, дерзок, умел и опасен в бою, но неосмотрителен, не дальновиден. Великолепный воин, но плохой политик, слепо увязший в междоусобных распрях. Князь Рюрик — соправитель Святослава, государственный деятель, обладающий огромной реальной властью, воитель дерзкий, решительный, но слишком скорый на суд и расправу. И что самое опасное — это не прямо из «Слова, но из «былей того времени» — свои домениальные интересы он ставил выше государственных, а потому в конце концов оказался способным на варварский разгром Киева в союзе с половцами. «И Давыд» — князь, похожий на Рюрика, но более мелкий и эгоистичный, более корыстный и откровенно пренебрегающий общими интересами Руси. Двадцатипятилетний князь Роман, «надмерно сильный» боец, умелый полководец, храбрый и бесстрашный, волевой политик, но, как известно из истории, выпивоха, гуляка, буян в прямом смысле слова. Историками не описаны его авантюристические дела до 25 лет, но Поэт, видно, знал князя много лучше, ибо отгадал образ его будущих действий. Роман, зять Рюрика, в девяностых годах развязал десятилетнюю междоусобную войну с Рюриком, в которой победил, но запятнал честь клятвопреступлением и грубой местью Рюрику, его жене и дочери (своей жене). С годами, как показала жизнь, в противоречивой душе Романа усиливалось не патриотическое чувство, а жестокость удельного Сокола, защищающего и укрепляющего лишь своё гнездо.

О полоцких князьях Изяславе, Брячиславе и Всеволоде речь пойдёт позже. Сейчас достаточно отметить, что горячий Изяслав один защищал воинскую честь деда, а потому был разгромлен литовцами, и что родные братья покинули его.

Какие же князья не отнесены к «буйным»? Святослав III, Владимир Глебович Переяславский, Всеволод Большое Гнездо, Ярослав Осмомысл Галицкий, Ингварь, Всеволод и трое Мстиславичей. Из истории известно, что и Святослав, и Всеволод Суздальский, и Ярослав вели междоусобные войны и, следовательно, в этом были похожи на «буйных» князей. Истина требует сказать прямо, что в то время не было князей, которые не участвовали бы в межкняжеских раздорах. Но это не означает, что всех их необходимо отнести к игоревскому типу. Вопрос не сводится к случаям и к действиям, вынужденным обстоятельствами. Суть его заключается в линии поведения князя, в цели его политики. С этой точки зрения Святослав III, Всеволод, Ярослав и им подобные при всём различии характеров могут быть названы князьями–объединителями, собирателями Руси. В меру объективных предпосылок и социально–политических возможностей они проводили курс на консолидацию русских земель, на развитие экономики, ремёсел, культуры, строительство и укрепление городов.

Если бы призыв Поэта был услышан, и русские князья, преодолев разногласия, стали бы на путь создания добровольного военного союза в защиту Руси от внешних врагов, союза, основанного на принципе «все князья за одного, один за всех», тогда можно было бы с уверенностью сказать, что гибельный порочный круг был бы разорван в опаснейшем звене, и Русь была бы, наверное, спасена от ордынского ига. Тогда было бы обеспечено важнейшее условие её успешного экономического и культурного развития — внешнеполитическая безопасность и государственная независимость. Движущие силы, которые, по мысли поэта, могут сыграть конструктивную роль в образовании подобного союза — это патриотическое чувство сохранения, защиты «земли Русской», чувство мести врагам за прошлые и нынешние «обиды», понимание экономических выгод от побед над врагами, осознание многообразных отрицательных последствий от вражеских нашествий, а также личные особенности княжеских характеров. Все это — действительные мотивы, но достаточны ли они, чтобы прекратить главное зло — междоусобицу, чтобы расслабить её пружины, которые гонят Русь по порочному кругу?

Категория: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ СИМВОЛ В «СЛОВЕ О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ» | Добавил: admin (17.03.2014)
Просмотров: 449 | Теги: памятник литературы, урок литературы в шко, символы и образы в Слове о полку Иг, древнерусская ли, устное народное творчество, Слово о полку Игор | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0