Суббота, 10.12.2016, 00:12

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ЗНАЕМ ЛИ МЫ РУССКИЙ ЯЗЫК? [85]
В МИРЕ СЛОВ [42]
ПРАВИЛЬНО ЛИ МЫ ГОВОРИМ? [58]
КАК ЛУЧШЕ СКАЗАТЬ? [94]
ИСПОЛЬЗУЙТЕ КРЫЛАТЫЕ ВЫРАЖЕНИЯ, ЗНАЯ ИХ ИСТОРИЮ [41]
А КАК У ВАС ГОВОРЯТ ИЛИ ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ДИАЛЕКТОЛОГИЯ [12]
КОММУНИКАЦИЯ ПО ЗАКОНАМ ЛОГИКИ [56]
ГОВОРИМ ПРАВИЛЬНО ПО СМЫСЛУ ИЛИ ПО ФОРМЕ? [10]
ЗВОНИМ РУСИСТУ? [28]

Статистика

Форма входа


Главная » Статьи » КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ » В МИРЕ СЛОВ

Слово-орудие

Крик, возникавший при приближении зверя, был одновременно и проявлением страха и ярости, и возвещением о звере, и призывом спасаться. И теперь еще крик «Пожар!» или «Горим!» — оба выражают страх, осведомляют о беде и зовут на помощь. Эти три функции речи присущи ей до сих пор: выражение, называние и сообщение. Выражение — сторона чувственная, исходная; называние — сторона предмета; сообщение — сторона общественная, целевая.

Нетрудно, пожалуй, представить себе развитие речи из первоначальных возгласов-сигналов. Люди издавали, например, особый крик, когда замечали хищного зверя, находясь в безопасности, на деревьях или на скале, но другой — когда они находились на открытом месте; один, когда зверь был далеко, и другой, когда он был близко или направлялся сюда. По-иному кричали, когда в страхе и злобе швыряли в зверя всем, что попадалось под руку, чтобы отбиться от него или отогнать. Но из этого крика мог развиться и более специальный возглас — с другой, конечно, интонацией, — призывавший, например, бросить чем-нибудь в кусты, чтобы спугнуть притаившегося кролика, или бросать камни в животное, попавшее (или загнанное) в яму. А дальше, если камней под рукой не было, этот же возглас мог уже при случае означать (в наших словах): «Нужно бросать камни, ищите, собирайте, несите их сюда».

Подобным образом ребенок произносит какое-то гу, гу! и тянется рукой и всем телом к предмету, делая хватательные движения пальцами, — вся обстановка дополняет этот звук, который в другой ситуации может выражать общий интерес, или удивление, или страх, например, при виде кошки или игрушки-медвежонка. Но наступит время, когда ребенок уже будет способен вспомнить о предмете, которого нет налицо. Тут неопределенного гу будет уже недостаточно, если к этому времени оно не сделается связанным именно с этим предметом, как его возможное обозначение.

Понятно, что возгласы могут варьироваться, специализироваться, скрещиваться друг с другом, и таким образом, множиться и складываться в целую систему. Но вопрос не в том.

Возглас, как бы он ни был специализирован, остается связанным с обстановкой момента и обстоятельством, требующим немедленного действия. Он все еще — только практический сигнал, ничем по существу не отличающийся от топанья, которым олень-вожак предупреждает об опасности. Можно вообразить себе такое развитое оленье стадо, в котором выработались сотни подобных топотов-сигналов на всевозможные случаи, целый сигнальный код — и все же это еще не был бы язык, потому что он оставался бы в той же плоскости поведения, прямого ответа на конкретную ситуацию. Он не в состоянии был бы выразить мысли. Посредством него нельзя было бы высказать, что этот сук короче другого, что одно дерево ближе другого, что камни бывают тупые и острые, что сухое дерево лучше горит. Такой сигнальный код оставался бы почти всецело в сфере рефлексов, служил бы только стадной дрессировке, как бы сложна и разнообразна она ни была. Язык же создается суждением и служит сознательному общению.

И вот тут-то ученые, ломавшие голову над происхождением языка, упирались в неизбежный тупик: без мысли не может быть слова. Но и без слова не может быть мышления. И ставить вопрос, чтб возникло раньше, так же нелепо, как спрашивать, чтб было прежде: яйцо или курица. Мышление и речь — две стороны единого процесса. Но надо добавить и третью — общественную, без которой невозможно было бы ни мышление, ни речь.

Больше того. Нельзя ставить вопрос и о моменте возникновения этих сторон человеческой культуры в целом, потому что исторически возникновения не было — было постепенное образование человеческого общества из животного стада и неразрывно связанное с этим становление человеческого языка и мышления из животных рефлексов-инстинктов и сигнальных криков.

Но можно ставить вопрос о том, как происходило это становление и что было тут решающим фактором.

Этим фактором был труд. «Труд создал человека», — говорит Ф. Энгельс. «Подлинный труд возникает только с изготовлением орудия». Следовательно, человека создало применение искусственного орудия. Действительно, с этого момента начинается впервые человеческая культура. Человек, оказавшийся безоружным в новой жизненной обстановке, вынужден был искать оружия в самой природе и в результате стал в конце концов ее хозяином.

Это не было, конечно, изобретением гениального ума; человек пришел к нему исподволь, после длительного применения случайных готовых орудий. И, пожалуй, можно даже сказать, что действительно само орудие привело его к этому.

В самом деле, орудование камнями и сучьями было совершенно новым делом для обезьяночеловека, впервые техническим, требовавшим сложного соучастия различных мускульных усилий, особенно кисти и пальцев, в зависимости от формы, размера и веса орудия, для надлежащей хватки и нужного удара. Именно в результате этой технической работы обезьянья лапа превращается в человеческую руку.

Но это не было чисто мускульным развитием. Эти упражнения развивали и верность глаза, и внимание, и согласованную и вместе с тем дифференцированную работу соответственных мозговых центров. Наряду с этим развивалась способность разбираться в различиях разнообразных сучьев и камней, в выгодах и невыгодах их при той или иной обстановке, то есть наблюдение, сравнение, суждение, оценка, так что самые отличия орудий подсказывали руке возможность различного их применения: сучьев — как дубины или копья, мотыги или крюка; булыжника — для метания или разбивания; кремня — чтобы резать или колоть. И орудия соответственно отбираются, и действия, в свою очередь, специализируются уже по их назначению: теперь это не просто каменный кулак, каким являлся булыжник, — кремнем можно было уже колоть и резать, рубить, сверлить, строгать и тереть — ряд технических действий, доступных только вооруженной руке. Так развивалось мышление, в сущности вещественное, техническое, «ручное». Человек мыслил буквально ощупью, следуя свойствам материала и пробам своей руки, усилиям мышц, движениям и расположению пальцев, осязанию. Вес камня, острая грань или конец, округлость или кривизна краев, гладкость и выпуклость поверхности, разница формы и прочие различия и особенности — все осязательно говорило его руке и таким образом наводило, толкало его на испробование, использование их. Культура двигалась преимущественно такими пробами-открытиями, по существу случайными, в большинстве случаев неудачными или неиспользованными. Но те же особенности встречались снова и снова, пробы повторялись, — и открытие, раньше или позже, происходило.

Так самый материал, сама работа, движение руки развивали технику и взращивали мысль. В изготовлении орудий это особенно ясно: осязательные ощущения объема и поверхности, формы и тяжести, усилия удара и нажима, работа кисти руки и пальцев, уже очень специализированные, требовали большей согласованности, напряжения внимания, анализа. Связь работы руки, все более развитой, с развитием мышления, все более отчетливого, несомненна. «Человеческая рука не только орган труда, но и продукт его», — писал Ф. Энгельс. И в такой же мере это можно сказать и о мышлении и о речи.

Замечательна в этом отношении физиологическая связь руки и речи. Действия с орудием — когда человек бросал камень, отламывал сук, наносил удар, — требовали преимущественной работы одной руки. Но работа сильнее сказывается на сердце, и потому человек, инстинктивно оберегая его, действовал преимущественно правой. Так создалась праворукость, особенность чисто человеческая, — у животных, даже у обезьян (на свободе) ее нет, — особенность, создавшаяся, следовательно, в прямой зависимости от орудия. А преимущественное упражнение и усложнение движений правой руки влекло за собой и особое развитие центра управления ими, находящегося в левом полушарии головного мозга.

Но действие с орудием, а тем более работа по изготовлению орудий требовали особого внимания, усиленной и, главное, совсем новой деятельности сознания — ведь эта работа занимала важнейшее место как по объему, так и по жизненному и культурному значению, среди всех прочих, — и вот в левом полушарии мозга преимущественно сосредоточиваются и развиваются центры умственной деятельности. Естественно, что человек, становясь праворуким, и проявлял свои чувства и жестикулировал больше правой рукой. Центр управления правой рукой и пальцами правой руки, естественно, становился поэтому и центром выразительности. И вот в непосредственном соседстве с этим центром возникает и центр речи. Не с центральным общим управлением движений гортани и языка (находящимся рядом с центром руки), а именно с центром руки связан по возникновению и действию центр речи! Очевидно, что именно упражнения правой руки, кисти и пальцев в работе с орудием и над орудием и создавали человеческую речь — суждение по следам жеста и из материала возгласов разного рода.

Таким образом, центр речи (и связанные с ним сферы умственной деятельности), а затем и центр письма являются культурными новообразованиями, специализированными новостройками на природном строении человеческого мозга. И человек мог бы сказать, что надстроены они буквально его собственной рукой.

Но можно сделать и более специфическое предположение. Орудие, создаваемое человеком, было делом его рук, результатом его творчества. Эта работа была высшим видом деятельности человека вообще, самым чтимым и притом наиболее напряженным, наиболее сознательным. Это не могло не иметь огромного значения. Впервые человек мог осознать и оценить свою активность, обособить себя объективно, вещественно.

Это поднимало его на более высокую ступень сознательности и общественности. Наконец, орудие было первой единичной вещью — все прочие предметы в природе были множественны. И по всему этому — отношение человека к созданному им орудию должно было быть совершенно новым и особенным, активным и личным. Естественно, что оно выражалось им по-особенному и в работе над вещью и в пользовании ею.

Это выражение уже не было возгласом-сигналом, как все прочие, которые обращались до сих пор только с призывом к действию, причем самый объект действия был налицо, подразумевался сам собой, — теперь человек обращался как бы к самой вещи.

Не было это и высказыванием личного желания или чувства — человек выражал отношение к вещи. Таким образом впервые в возгласе выражался объект, впервые возглас отрешался от практического назначения сигнала, впервые обозначал представление, понятие, идею. Возглас становился уже обозначением представления и далее наименованием, то есть подлинным словом, знаком понятия.

Конечно, если бы подобные возгласы оставались индивидуальными знаками собственности и именами единичных вещей, то они все-таки не могли бы быть началом человеческой речи. Но человек обрабатывал не один камень, и не один человек этим занимался, и поколение за поколением продолжали этим заниматься. А человек умел уже обобщить свои впечатления. И, самое главное, он работал и мыслил не одиноко, а в тесном кругу коллектива. И вот возгласы, обозначавшие орудия, явились первыми человеческими словами.

Так пробивается стена пресловутого тупика: что было раньше — мысль или речь, понятие или слово? Раньше того и другого было изготовление орудия. Применение орудия привело к изобретению слова-наименования, слова-понятия.

Категория: В МИРЕ СЛОВ | Добавил: admin (09.10.2013)
Просмотров: 400 | Теги: интересная филология, языкознание, история слов, происхождение слов, занимательная лексика, культура речи, значение слова, почему мы так говорим | Рейтинг: 5.0/1
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0