Воскресенье, 04.12.2016, 11:16

     



ПОРТФОЛИО УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА   ВРЕМЯ ЧИТАТЬ!  КАК ЧИТАТЬ КНИГИ  ДОКЛАД УЧИТЕЛЯ-СЛОВЕСНИКА    ВОПРОС ЭКСПЕРТУ
МЕНЮ САЙТА

МЕТОДИЧЕСКАЯ КОПИЛКА

НОВЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ СТАНДАРТ

ПРАВИЛА РУССКОГО ЯЗЫКА

СЛОВЕСНИКУ НА ЗАМЕТКУ

ИНТЕРЕСНЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРНАЯ КРИТИКА

ПРОВЕРКА УЧЕБНЫХ ДОСТИЖЕНИЙ

Категории раздела
ПРАКТИКУМ "РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА XX ВЕКА" 11 КЛАСС [27]
ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XIX ВЕКА [22]
ПОДГОТОВКА К ЕГЭ [11]

Статистика

Форма входа


Главная » Файлы » ПРАКТИКУМ ПО ЛИТЕРАТУРЕ » ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XIX ВЕКА

Советские текстологи и их методы работы
12.07.2015, 17:45

Текстологическое исследование текста приобретает все большее значение в науке о литературе, в историко–литературном и филологическом анализе.

Текстологическое исследование устанавливает текст литературного памятника. Каждое изменение текста фиксируется и объясняется исследователем. «Текстология, — пишет Д. С. Лихачев, — изучает историю текста того или иного произведения. Этим произведением может быть и исторический документ, и художественное сочинение». Читатель воспринимает произведение как одновременно созданное единое целое, текстолог вскрывает различные слои изменяющегося текста. Его занимает история формирования текста. По черновикам устанавливает он его историю, этапы работы над текстом.

Общие положения книги Д. С. Лихачева «Текстология. Краткий очерк», самое понимание автором предмета текстологии, ее задач и содержания вызвали возражения, опубликованные вместе с ответами автора на страницах журнала «Русская литература». Руководителю практических занятий следует ознакомиться как с книгой Д. С. Лихачева, так и с дискуссией по затронутым вопросам, так как в той или иной связи многие из них, несомненно, возникнут на практических занятиях.

Можно ли обойти в работе со студентами такие вопросы, как: что такое текстология? В чем состоит органическая связь текстологии и литературоведения? Должна ли текстология заниматься вопросами основного, «правильного» текста, или она может передать их технике изданий текстов? Как понимают госновной, «правильный» или, как принято было раньше говорить, канонический, текст различные ученые? В чем состоит работа текстолога над текстом? И. т. д. В освещении этих вопросов преподавателю помогут книга Д. С. Лихачева и статьи, опубликованные в журнале «Русская литература».

С первых дней занятий в вузе студентам говорят о том, что без тщательно проверенного, научно апробированного текста нельзя приступить к изучению творчества писателя, к раскрытию смысла его произведений, о том, что текстология является органической частью литературоведения.

На практических занятиях студенты должны увидеть на конкретных примерах работы текстологов–литературоведов, что текстологическое исследование способствует углубленному пониманию смысла и общему истолкованию произведения. Они должны представить себе конкретные задачи работы текстолога, такие, например, как установление авторского текста, проблемы атрибуции, датировки и т. д., должны увидеть конкретные пути текстологического анализа текста как в его окончательной редакции, так и по этапам его создания, в его вариантах и т. п. У них возникает представление о таких основных текстологических понятиях, как текст, произведение, рукопись, список, автограф, черновик, беловик, копия, редакции текста, вариант, разногласия и т. д.. Научатся студенты обращаться и к работам текстологов.

Все это должно быть органически связано с задачами литературоведческого анализа, т. е. с изучением истории произведения, его замысла, истории образов, планами автора и т. д. Эти вопросы рассматриваются со студентами по мере их возникновения и вряд ли будут выделены в специальный раздел практических занятий. Однако для удобства изложения мы выделяем их в особую небольшую главу.

Большую помощь в работе со студентами, при ознакомлении их с вопросами текстологии на практических занятиях, окажет книга С. А. Рейсера «Палеография и текстология». Полезна и очень нужна эта книга своей широтой, доскональностью, систематичностью изложения и четким освещением задач всех разделов текстологии. В книге содержится поистине огромный, собиравшийся долгие годы интересный, живой материал, во многом опирающийся на большое личное участие автора в целом ряде текстологических трудов и в исследовательской работе над текстами Добролюбова, Некрасова, Чернышевского, Лескова, вольной русской поэзии и др. Автор является сторонником идей единства текстологии как науки. Он вводит читателей в круг важнейших текстологических задач, знакомит с воззрениями ученых–текстологов по этим вопросам.

Установление точного текста — первейшая и важнейшая задача текстолога. Без этого не может существовать ни теории, ни истории литературы. Текстология в этом отношении их первейший помощник. Организация (кодификация) текстов — вторая задача текстологии: приходится ведь устанавливать не один, а группу текстов данного автора — избранные сочинения, собрания сочинений, полные собрания сочинений и т. д. Комментирование текстов — третья важнейшая задача текстологии. На протяжении всех практических занятий преподавателю в той или иной форме придется касаться всех этих вопросов.

Чаще всего конкретное знакомство с проблемами текстологии приходится начинать с вопроса о рукописях. Надо постараться увлечь студентов задачами этой работы. О том, что дает чтение рукописей писателя, хорошо говорит Стефан Цвейг: «Ни поэт, ни музыкант не сумеют описать миг вдохновения после того, как он уже миновал… Единственное, что может как‑то приблизить нас к непостижимому процессу творчества, это рукописи, особенно еще не готовые для печати, испещренные поправками, первые, пока безымянные наброски, из которых не сразу, лишь впоследствии — откристаллизуется каноническая форма». В работе со студентами по вопросам текстологии преподавателю то и дело придется говорить о черновых рукописях писателя. «Работа текстолога, — пишет С. М. Бонди, — часто представляется каким‑то сухим педантизмом, крохоборством (правда, она у некоторых и приобретает такой характер!), но по существу эта работа наиболее далека от крохоборства и сухости: в ней исследователь пытается проникнуть в мастерскую гения, подсмотреть его творческую работу».

Следует сказать студентам о той огромной эрудиции, которая нужна текстологу, о необходимости для него глубокого понимания мыслей и стиля писателя, чтобы разгадать и понять, что скрывается под неразборчивыми словами черновика. Хорошо, если преподаватель сможет при этом сослаться на живые примеры. Так, в 1933—1936 гг. работу с аспирантами ЛИФЛИ по текстологии проводил Борис Михайлович Эйхенбаум. В этот период он участвовал в подготовке Полного собрания сочинений Н. В. Гоголя. Он часто приходил в аудиторию, отрываясь от большой текстологической деятельности. Б. М. Эйхенбаум не раз приносил какой‑либо волновавший его текст и делился с аспирантами сложностью задачи, стоявшей перед исследователями. Впрочем, для Б. М. Эйхенбаума в области текстологии не было незначительных вопросов. Для него важно было каждое слово классика. Как‑то он развернул сложенный вчетверо листок, который совершенно стерся по сгибам. Аспиранты видели дырочки, обрывки бумаги между ними, и кое–где на этих частицах бумаги были едва–едва обозначенные буквы. И тут же, в аудитории, Б. М. Эйхенбаум наглядно показал, как были разгаданы эти своеобразные иероглифы. А однажды он принес в аудиторию узкую синюю тетрадь–рукопись «Миргорода» и прочел первую фразу из «Старосветских помещиков». Прочел так, что даже самые «глухие» из аспирантов поняли, что слово «простотою», которым Гоголь характеризовал миргородские домишки, было тут мало выразительно и неуместно; кроме того, оно нарушало впечатление от того, что было сказано о них дальше. А потом это слово рукописи, написанное, как и весь текст, мало разборчивым почерком Гоголя, было заменено разгаданным текстологом словом «пестротою», и все стало на место: гоголевская фраза ожила, и живые краски возвращены началу повести. Теперь в академическом издании, как и во всех иных, эта фраза читается так: «Я очень люблю скромную жизнь тех уединенных владельцев отдаленных деревень, которых в Малороссии обыкновенно называют старосветскими, которые, как дряхлые живописные домики, хороши своею пестротою и совершенною противоположностью с новыми гладенькими строениями»… (курсив мой. — Э. В.).

О значении работы над черновыми рукописями Пушкина для проникновения в процесс творчества поэта говорит С. М. Бонди, разгадавший многие тайны пушкинских черновиков. «В его черновике иной раз мы находим четко и твердо написанный стих, два–три стиха — это запись уже придуманного, сложившегося в уме. С этого обычно у Пушкина и начинается работа, это и есть первое, записываемое на листке. А затем идет лихорадочная, быстрая запись возникающих в голове образов, обрывков стиха, эпитетов… Перо явно не поспевает за мыслью, слова не дописываются, стих не доканчивается, черта заменяет само собой разумеющееся слово. Очень часто Пушкин пишет только начало и конец стиха, оставляя пустое место для середины, которую придумает потом, а сейчас спешит зафиксировать наплывающие новые мысли, слова, ритмы, образы… Нагромождая слово на слово, вычеркивая, делая вставки, записывая и между строчками, и вкось, и сбоку, Пушкин делает из своего черновика целую сеть с трудом разбираемых строчек, паутину, в которой запутывается читатель его рукописей, и вместе с тем создает драгоценнейший документ, — если мы умеем его правильно и точно расшифровать. Самое главное, что нужно найти в таком черновике, — это последовательность, в которой он писался, — какие слова и фразы сначала, какие после, что зачеркивалось и чем заменялось и т. д. Если мы сумеем найти эту последовательность, мы сможем точно проследить все этапы процесса создания стихотворения, смену мыслей, течение ассоциаций ИТ. д.».

Беседуя со студентами о рукописях Пушкина, преподаватель будет говорить и о рисунках поэта на полях рукописей. Большую помощь в этом вопросе окажут ему книги А. Эфрос и Т. Цявловской, авторы которых часто находят интересную разгадку появлению на полях рукописи Пушкина отдельных рисунков.

С. М. Бонди, как и Б. В. Томашевский, отвергает старую практику чтения пушкинских рукописей, когда на черновики смотрели как на подсобный материал, из которого извлекали отдельные куски текста и варианты. Текстолог ставит перед собой две основные задачи: поиск текста (окончательного и вариантов) и исследование истории создания его. Сложной и более важной является работа над черновиком, который отражает особенности процесса творчества. Черновик отличается от беловой рукописи и внешне. Он покрыт помарками, поправками, иной раз написан в разных направлениях. Почерк обычно неразборчив, слова недописаны. Он пишется для себя. Текст черновика, по определению Б. В. Томашевского, «документ творческого движения». Его нельзя изучать статически. «Читая рукопись в той последовательности, в какой она писалась, — говорит С. М. Бонди, — мы как бы ступаем по следам творившего поэта, двигаемся по течению его мыслей и, таким образом, до некоторой (правда, несоизмеримо малой!) степени наталкиваемся на те же ассоциации, которые возникли у поэта».

В работе над черновиками С. М. Бонди советует идти «не от частей к целому, а от целого к частям (и потом опять к целому)». Надо сначала прочитать весь черновик и составить представление, о чем идет речь в стихотворении, «затем… читать отдельные слова, догадываясь о их значении не изолированно, а в свете составленного общего представления о целом, о замысле вещи. И, наконец, из этих расшифрованных деталей, отдельных слов и фраз составляется новое, полное, уже не общее, а вполне конкретное значение о читаемом отрывке в целом». «Необходимо внутреннее проникновение в смысл и художественное содержание произведения (то, что академик В. В. Виноградов в своих работах полемически называет «сопереживанием», «субъективно–эстетическим критерием»).

Исследования текстологов наглядно показывают работу Пушкина над своими произведениями. Об этом хорошо сказано в интересной статье В. А. Мануйлова. «В непрестанной работе достигал Пушкин совершенной точности и краткости, предельной выразительности своих произведений. Любое стихотворение Пушкина — это лучшие слова в лучшем порядке, это то, что сотворено на века и не может быть улучшено».

Вот почему так поучительно изучение рукописей поэта не только для литераторов, но для каждого вдумчивого читателя. И хорошо, что в изданиях Пушкина все чаще воспроизводят снимки с его рукописей, особенно черновых. Черновики эти говорят об исключительной напряженности поэтического труда, о громадной требовательности к каждому слову. По черновикам мы можем восстановить движение творческой мысли поэта, это своего рода «стенограммы творческого процесса», по удачному определению Б. В. Томашевского.

На практических занятиях мы знакомим студентов только с элементами текстологии. Обычно сама тематика занятий, возникающие в процессе работы литературоведческие задачи, уровень подготовки студентов в группе обусловливают степень серьезности и глубины постановки той или другой текстологической проблемы. Иные из них рассматриваются бегло, другим мы вправе отвести больше внимания и времени. Сравнительно мало места уделяется на практических занятиях истории текстологии, и прежде всего потому, что эти вопросы будут достаточно широко освещаться на следующих этапах вузовской подготовки в специальных семинарах по автору.

На практических занятиях студенты должны понять значение текстологии как науки. Без ретроспективного взгляда на издание классиков в прошлом понять, что сделано советскими текстологами, немыслимо. Поэтому хотя бы выборочное ознакомление студентов с отдельными моментами истории текстологии совершенно необходимо. Большую помощь в этом направлении окажет преподавателю содержательная работа А. Л. Гришунина.

На материале посмертного издания Пушкина, составленного друзьями поэта — В. А. Жуковским, П. А. Вяземским и П. А. Плетневым, легко обнаруживается несовершенство изданий классиков в первую половину XIX в., когда о научной текстологии еще не было речи. Внимательное рассмотрение одного из томов этого издания сразу вызывает множество недоуменных вопросов. Удобнее всего сделать это на третьем томе, посвященном стихотворениям поэта. Непростительная неполнота издания— вот первое, что бросается в глаза. Студенты не смогут найти в этом томе самых общеизвестных стихотворений, таких, например, как «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…».

Студенты будут удивлены тем, что ближайшие друзья поэта, имевшие доступ к пушкинскому наследию, не обогатили издание новыми публикациями, не включили в него не напечатанных при жизни поэта стихотворений. В процессе беседы выясняется, что в томе III Сочинений Александра Пушкина не помещено даже многое из того, что было опубликовано Пушкиным в собраниях своих произведений и в периодической печати, даже в пушкинском «Современнике». Каждому из студентов, постоянно работающему по советским изданиям Пушкина, бросается в глаза полное игнорирование в III томе хронологического принципа: ни в оглавлении, ни в отдельных разделах книги нет указаний на время создания или публикации стихотворений. Лежащий в основе построения тома жанровый принцип не продуман и не выдержан; так, например, в рубрику «Лирические стихотворения» включено только семь (!) стихотворений поэта, а вся интимная лирика Пушкина отнесена либо к разделу «Песни, стансы и сонеты», либо к «Элегиям». Удивляет студентов, воспитавшихся на советских изданиях, и полное отсутствие каких-либо примечаний и комментариев, оставляющих некоторые стихотворения непроясненными. Нет также никаких библиографических справок.

После беглого обзора всего тома ряд студентов получает небольшие задания по сопоставлению текстов отдельных стихотворений, напечатанных в III томе Сочинений Александра Пушкина, с текстами их в современных изданиях. Даже такие небольшие задания наглядно покажут студентам несовершенство издания и подчеркнут значение научно–текстологической подготовки текста, то, что всякое издание «должно основываться на научном текстологическом изучении произведения — будет ли это научно–популярное издание массового типа или издание для специалистов». При сопоставлении стихотворений в разных изданиях преподаватель будет стараться разнообразить характер своих заданий. Так, например, в отношении текста пушкинского стихотворения «Наполеон», помещенного в дореволюционном издании, потребуется объяснение причин исключения нз его текста трех строф и одной строки и того, кто произвел эти исключения — цензура или издатели. Ответы надо будет искать в сопоставлении текста со «Стихотворениями А. Пушкина» 1826 г. и в комментариях различного типа, относящихся к этому стихотворению.

В отношении стихотворения «19 октября 1825» потребуется объяснить, какая строфа и почему была в нем изъята, кто это сделал. Для выяснения необходимо сопоставить стихотворение в этом издании с текстом «Северных цветов на 1827 год», а также раскрыть значение комментария для этого стихотворения, где все собственные имена заменены тремя звездочками. По поводу стихотворения «19 октября 1827», впервые опубликованного в «Славянине» (1830, № 13), преподаватель просит студента суммировать все, что он сможет найти в комментариях к этому стихотворению, и обратит внимание студента на высокую гражданственность и смелость Пушкина, который в пору торжества жестокой реакции, невзирая на власть и цензуру, посылает поэтический привет друзьям, томившимся «в мрачных пропастях земли». Из комментариев известно, что Пушкин обращался здесь к И. И. Пущину, находившемуся на каторге в Сибири, и к В. К. Кюхельбекеру, заключенному в то время в крепости.

Комментирование Пушкина — процесс живой и динамичный. Так, в одной из недавно вышедших книг по–новому раскрывается мужественная поддержка Пушкиным поверженных декабристов. Здесь, в частности, рассказано, как Пушкин и Вяземский анонимно, с неизбежными искажениями, но все же печатали на страницах «Литературной газеты» и «Северных цветов на 1831 год» стихотворения А. И. Одоевского, «написанные под небом гранитным и в каторжных норах». «Не трудно себе представить, как ликовали всякий раз Пушкин, Вяземский и Дельвиг, когда еще одно стихотворение Одоевского появлялось на страницах их изданий».

Один из студентов получает задание сопоставить текст стихотворения «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» в томе IX Сочинений А. Пушкина с советскими изданиями и проанализировать все искажения, внесенные редактором В. А. Жуковским. Стихотворение, как известно, напечатано под заглавием «Памятник» и без эпиграфа: Exegi monumentum». В первой строфе вместо «Александрийского столпа» стоит: «Наполеонова столпа». Четвертая строфа, опубликованная в редакции Жуковского, звучит так:

И долго буду тем народу я любезен,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что прелестью живой стихов я был полезен
И милость к падшим призывал.

Заметят студенты различное написание некоторых слов и попытаются найти объяснение этому как в цензурных условиях того времени, так и в позиции редактора тома В. А. Жуковского. Основываясь на очерке А. Л. Гришунина, привлекая приведенные автором отзывы периодической прессы 1830—1840–х годов, а также высказывания Белинского и Чернышевского, на которые ссылается автор, кто‑либо из студентов сделает заключение о промахах и ошибках посмертного издания сочинений А. С. Пушкина.

Следующим моментом из истории текстологии будет рассмотрение издания сочинений А. С. Пушкина под редакцией П. В. Анненкова, которое считается первым научно–критическим изданием в России. П. В. Анненков учел все имевшиеся в печати критические замечания по поводу посмертного издания и освободил текст Пушкина от грубейших ошибок. Кроме того, он повел беспощадную борьбу с цензурным ведомством и добился известных успехов и в этом направлении. Получив от Н. Н. Ланской (вдовы поэта) сундук с пушкинскими рукописями, П. В. Анненков впервые принялся за изучение рукописей поэта. Для ознакомления с анненковским изданием преподавателю, кроме указанного выше очерка А. Л. Гришунина, помогут и небольшой «Исторический очерк» Б. М. Эйхенбаума, и оценка этого издания в книге А. С. Рейсера. Б. В. Томашевский считает, что «труд П. В. Анненкова по выработке текста и по публикации нового материала не получил надлежащей исторической оценки». Исследователь подчеркивает не столько недостатки, сколько достоинства издания. Он видит промахи П. В. Анненкова (на которые указывает В. Е. Якушкин) в неполноте издания, которая объясняется отсутствием выработанных текстологических принципов в 1852—1855 гг. По мнению Б. В. Томашевского, «в чтении черновиков Пушкина и умении их дешифровать Анненков стоял много выше последующих исследователей, не исключая и Якушина». Большой заслугой Анненкова, по мнению Б. В. Томашевского, является то, что он «привел весь корпус произведений Пушкина в систему, снабдил каждое произведение примечанием и тем установил тип русских критических изданий сочинений классиков».

Работая над изданием П. В. Анненкова со студентами, мы сосредоточим внимание на критических и публицистических статьях Пушкина. Сверяя и сопоставляя эти статьи в издании Анненкова (т. V, СПб., 1855; дополнительный том VII, 1857) с текстами посмертного издания Сочинений Александра Пушкина и с советскими изданиями (Собрание сочинений А. С. Пушкина в 10–ти томах, т. 6. М., ГИХЛ, 1962 (примечания Ю. Оксмана) и Академическое издание), студенты, с одной стороны, увидят, как много неопубликованных критических и публицистических работ было включено П. В. Анненковым в издание 1855—1857 гг. Среди них статья о книге А. Радищева «Мысли на дороге», в автографе Пушкиным не озаглавленная и получившая это заглавие от Анненкова; теперь статья называется: «Путешествие из Москвы в Петербург» (т. V, 1855) и «Александр Радищев» (дополнительный том VII, 1857) и др.

В основу своей работы Анненков положил хронологический принцип. Он отделил стихотворные жанры от прозаических и разделил их на произведения эпические, драматические и лирические. Анненков снабдил свое издание примечаниями и указателями. Все это было ново и важно. Однако сопоставление статей Пушкина в издании Анненкова с советскими изданиями скажет студентам, что Анненков слишком свободно обращался с текстами черновиков Пушкина, что он публиковал их с сокращениями, извлекая из них «Материалы для биографии и оценки» Пушкина. П. В. Анненков работал над изданием Пушкина в 50–е годы, когда шла напряженная борьба между так называемыми «пушкинским» и «гоголевским» направлениями в литературе. Будучи горячим пропагандистом «пушкинского» направления, Анненков отразил это в своей редакторской деятельности.

Необходимо рассказать студентам о лучших изданиях классиков XIX в., в частности о десятом издании сочинений Гоголя в 80–е годы XIX в. и о работе над ним Н. С. Тихонравова. Студенты должны представить сложность текстологической работы в дореволюционные годы, что отчетливее покажет им достижения советских текстологов. «Советские издания классиков ■— одно из общепризнанных достижений нашего литературоведения», — писал Б. М. Эйхенбаум.

В беседе со студентами преподаватель характеризует принципы научных изданий академического типа, тщательно проверяемых по первоисточникам, публикующих варианты, текстологические комментарии и т. д. Он останавливается на ряде академических собраний сочинений классиков, в первую очередь на Полном собрании сочинений А. С. Пушкина в 17–ти томах (1937—1959). Все сочинения и письма в этом издании заново проверены по рукописям и критически сверены с прижизненными изданиями; включены все варианты, черновые наброски, планы, сотни страниц ранее неизвестных текстов, в том числе целый том материалов по «Истории Петра» (т. 10). В девятом томе помещены документы, использованные Пушкиным при создании книги о Пугачеве. В шестом томе опубликованы все варианты «Евгения Онегина». Эти же принципы легли в основу Полного собрания сочинений Н. В. Гоголя в 14–ти томах (1937— 1952), Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого в 90 томах (Юбилейное издание. 1928—1958). Последнее не является академическим, так как не включает всего написанного Толстым (варианты даны выборочно), но все произведения Толстого, как художественные, так и публицистические, законченные и незаконченные, выверены по подлинникам. Издание состоит из трех серий: «Произведения», «Дневники», «Письма». С такою же тщательностью изданы собрания сочинений и многих других классиков.

По инициативе А. М. Горького в 1933 г. начала выходить «Библиотека поэта», имеющая своей целью опубликовать тексты, проверенные по первоисточникам. В книгах этой серии содержится много новых текстов и даются тщательные текстологические комментарии, варианты и пр. Вся серия имеет большое научное значение.

Категория: ПРАКТИЧЕСКИЕ ЗАНЯТИЯ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XIX ВЕКА | Добавил: admin | Теги: элективный курс по литературе ХIХ в, дидактический материал по, практикум по литературе в школе, русская литература ХIХ века, уроки литературы в школе
Просмотров: 338 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
ВИДЕОУРОКИ
ОБУЧАЮЩИЕ ФИЛЬМЫ ПО
   РУССКОМУ ЯЗЫКУ

ОТКРЫТЫЕ УРОКИ ДМИТРИЯ
   БЫКОВА

СКАЗКА

ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ

ЛЕКЦИИ ПО РУССКОЙ
   ЛИТЕРАТУРЕ


ВИДЕОУРОКИ ЛИТЕРАТУРЫ В
   11 КЛАССЕ


ПИСАТЕЛЬ КРУПНЫМ ПЛАНОМ

ТВОРЧЕСТВО ГОГОЛЯ

ТВОРЧЕСТВО САЛТЫКОВА-
   ЩЕДРИНА


ТВОРЧЕСТВО НЕКРАСОВА

ЛИТЕРАТУРА ВОЕННЫХ ЛЕТ

РОДОВОЕ ГНЕЗДО ПИСАТЕЛЯ

ТЕОРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

***

АНТИЧНАЯ ЛИТЕРАТУРА

МИРОВАЯ ЛИТЕРАТУРА. ХХ ВЕК

ЗАРУБЕЖНАЯ ЛИТЕРАТУРА
***

ЛИТЕРАТУРНЫЕ
   ПРОИЗВЕДЕНИЯ НА БОЛЬШОЙ
   СЦЕНЕ



ПИСАТЕЛИ И ПОЭТЫ

ДЛЯ ИНТЕРЕСНЫХ УРОКОВ

ЭНЦИКЛОПЕДИЧЕСКИЕ ЗНАНИЯ

КРАСИВАЯ И ПРАВИЛЬНАЯ РЕЧЬ

ПРОБА ПЕРА

ЗАНИМАТЕЛЬНЫЕ ЗНАНИЯ

Поиск

"УЧИТЕЛЬ  СЛОВЕСНОСТИ"
РЕКОМЕНДУЕТ








ПАН ПОЗНАВАЙКО


Презентации к урокам


портрет Пушкина
ВЫШИВАЕМ ПОРТРЕТ ПИСАТЕЛЯ
Друзья сайта

  • Создать сайт
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты

  • Copyright MyCorp © 2016  Яндекс.Метрика Яндекс цитирования Рейтинг@Mail.ru Каталог сайтов и статей iLinks.RU Каталог сайтов Bi0